— Это, конечно, очень злая ирония, хотя в наше время, увы, такое перестало быть редкостью. — Ты ошибся в выборе союзников, Тихий. Понимаешь, если человек готов переступить через своего родного брата, чтобы только получить его деньги и бизнес, то твоя ценность для него примерно ниже… важности случайного попутчика?

Тихий прикладывает телефон к уху, но потом быстро его одергивает, так и не решившись набрать номер. Потом корчит миролюбивую улыбку и спрашивает, сколько денег я хочу за свою долю.

— Все деньги мира в бесконечной степени, — говорю с издевкой.

— Блядь, Лекс, тебе же не нужен «Гринтек»! Ради чего этот цирк? Чтобы что? Типа, главное, чтобы мне не досталось?!

В этом он прав — я цеплялся за «Гринтек» только в контексте хоть какой-то связи между мной и Викой. Не сразу это понял, но когда поковырялся в причинах и следствиях — это стало очевидным. Теперь «Гринтек» мне тем более не нужен — я понял, что моя личная история с этой «мечтой» уже закончена, я готов ее отпустить и полностью сосредоточиться на других вершинах и достижениях.

— Я заплачу сколько скажешь! — Тихий зачем-то выворачивает совершенно пустые карманы. — Все отдам. Любые деньги.

— Ты не понял, Тихий. «Гринтек» не продается. Не потому, что я не продал бы его тебе ни за какие деньги просто из принципа, а потому что я уже нашел для него нового владельца.

Его вытянутая рожа — лучше любой сатисфакции за все, что мой некогда лучший друг для меня сделал. Он морщится, хмурится, потом выглядит растерянным как ребенок. Все сложные и запутанные мыслительные процессы видны на его лице словно маршруты на карте. И когда я понимаю, что он, наконец, наталкивается на правильную догадку, награждаю его одобрительной улыбкой.

— Нет, блядь… — Тихий кривит рот, как будто готов вот-вот расплакаться.

— Да, блядь, — не без наслаждения передразниваю его.

И впервые за долгое время чувствую, что, наконец, хоть что-то сделал правильно.

Глава семьдесят шестая: Вика

— Вот, почти как новенький, — шутит добрый доктор, передавая мне недовольного таким формальным обращением Бармалея. — Не забудьте присматривать за ним еще минимум семь-десять дней. Рекомендации я вам…

Он хлопает себя по карманам на белоснежном халате. Перехватываю Бармалея одной рукой (заметно рискую, между прочим, потому что теперь его лапы прямо у меня перед носом) и достаю из сумки сложенный вдвое листок, который Светиков передал мне ровно пять минут назад. Там список лекарств, которые нужно давать коту, дозировка и количество приемов в сутки. Все как в больницах для двуногих, но доктор беспокоится как будто за родного сына.