– Ванька, смотри, кто у нас есть! – крикнул Бабула.

Он припал к щели. Вспыхнули фонари. Эти твари отыскали его семью! Видимо, знали, у кого он ее припрятал, не поленились, привели сюда.

Коломоец задыхался, глотал слезы. В круге света обрисовались четыре фигуры. Супруга Иванка – еще молодая, когда-то неунывающая, вся в теле, с распущенными длинными волосами. Дочки Эмма и Лада шести и восьми лет, старенькая матушка Марфа Ивановна. Они тряслись от страха, прижимались друг к дружке. Все босые, в длинных ночных сорочках.

Девочки плакали, обнимали маму за бедра. Морщинистая Марфа Ивановна растерянно переминалась на месте.

Иванка отрешенно смотрела перед собой. Волосы спутались, лицо почернело, сорочка была порвана в нескольких местах. Над ней, похоже, уже надругались.

Коломоец стонал, бился в глухом припадке, колотил себя кулаком по голове. Что же он наделал?! Даже спрятать не смог нормально!

– Приятный сюрприз, Ванька! – продолжал Бабула. – Все твое святое семейство. Узнаешь? Что делать-то будем? Пожалел бы хоть родных-то, Ванька.

– Бабула, не трогай их, – прохрипел он, не узнавая своего голоса. – Что они тебе сделали? Женщины ни в чем не виноваты.

Бандиты грамотно прикрывались пленницами. Откуда им знать, что у коммуниста действительно закончились патроны?

Потом прогремел выстрел, и седовласая голова матушки взорвалась! Женщина упала. Заголосили остальные. У Иванки кончились силы, она рухнула на колени. Девочки прилипли к ней, прятали лица.

– Иван, убегай! Они все равно нас убьют, – услышал он голос любимой жены.

Какой-то негодяй отвесил ей затрещину. Женщина чуть не упала, эти мерзавцы придержали ее.

– Иван и Иванка, – сказал Бабула.

 – Какая прелесть. Все, Коломоец, выходи. Считаем до десяти и убиваем всех. Начнем с маленькой. – Рука с пистолетом протянулась к трясущейся голове Эммы.

Иванка что-то бормотала, впадая в ступор, ревели девочки. Коломоец знал, что бандиты никого не пощадят. Это не люди, а звери. Но он не мог поступить по-другому.

Коломоец не чувствовал конечностей. Пошатываясь, он добрался до люка, свесился, упал на чье-то мертвое тело, повредил ногу, в которую когда-то угодила пуля. Но боли Иван уже не чувствовал.

Подволакивая конечность, он вышел из дома, спустился с разбитого крыльца, целую вечность ковылял до поваленной ограды.

Челюсть перекосило, Коломоец не мог ничего говорить. Он хотел лишь одного – обнять свою семью. Но даже этого ему не дали сделать.

– Вот и славно, что без оружия пришел, – сказал Бабула и выступил вперед.

Одной рукой он опирался на что-то вроде длинной трости, в другой сжимал пистолет.

Загремели выстрелы. Девочки кричали от дикой боли. Изуверы для начала стреляли по рукам. Иванка хрипела, пыталась их обнять, прижать к себе.