Через несколько минут, получив в неравном для кошки бою пару внушительных царапин, Курилов спустился вниз и, вручив животное хозяйке, отряхнул руки.

– Милка… Ну как же так! – стала журить та кошку, крепко ухватив поводок в хрупкой ладони. Потом перевела взгляд на Арсения. – О! Она вас исцарапала… Мне так стыдно! Я могу обработать царапины. Всегда с собой ношу перекись.

Она бросилась копаться в сумочке, но Курилов её остановил:

– Не нужно. Лучше просто дайте мне свой номер телефона. Царапины заживут, а кофе сам себя не выпьет.

Он растянул губы в улыбке, незнакомка ответила тем же.

– Записывайте, – велела она, и когда продиктовала Арсу цифры, добавила: – Я Лиза.

– А я Арсений, – представился Курилов.

Они постояли так немного, не говоря больше друг другу ни слова. Лишь только Арс ощущал себя так, словно наконец начал освобождаться от гнёта, лежащего на плечах.

– Я пойду. Отведу Милку домой, пока она снова куда-то не забралась. Спасибо вам… Буду ждать звонка.

Развернувшись, Лиза зашагала прочь от Курилова, а он стоял и смотрел ей вслед с совершенно глупой улыбкой на лице.

* * *Сегодня был день свадьбы Курилова. Как-то совсем неудивительным стал тот факт, что его новая жена была как две капли воды похожа на Лиду в молодости. Странно, но когда я мельком увидела её рядом с Арсением, у меня не возникло даже желания этому поразиться.

С тех пор, как он познакомился с Лизой, близнецы стали видеть папу ещё реже. Этот факт тоже никакого удивления во мне не вызывал. У Арса была своя жизнь, а у нас с мальчиками своя.

Мне достаточно было волнений и без того, чтобы размышлять про бывшего мужа и его новую пассию. Как раз только на днях мы с Яриком и Вовкой в очередной раз отправились в клинику, где мальчишки прошли обследование, которое теперь им предстояло делать каждый год.

Нервов по этому поводу я потратила с избытком. А уж ожидание объявления результатов и вовсе стало пыткой. Но пока судьба и господь нас миловали, сыновья были совершенно здоровы и даже чересчур активны.

– Яр! Вова! Да сколько же повторять? Одевайтесь! Дедушка придёт с минуты на минуту! Вы на поезд опоздаете!

Гомон в детской затих, чтобы через мгновение взорваться новой порцией шума и гама. И как я расслышала через эту вакханалию звонок в дверь – уму было непостижимо.

– Выкатывайте чемоданы и через две минуты чтобы собранными стояли в холле! Открываю дедушке! – крикнула я сыновьям и пошла отпирать.

– Пап, заходи, но они ещё не гото… – начала, отворив замок и распахнув дверь.

И тут же застыла – на меня лукаво смотрел Борис. В одной руке – бумажный пакет из пекарни, от которого пахло кофе. В другой – крохотный маффин с горящей в нём свечкой.

– Приехал праздновать девять месяцев с того нашего ужина, – чуть смущённо проговорил Миронов.