Усмешка получилась горькой.

— Не нужна.

Он вздохнул. Я приготовилась к упрекам за то, что отказалась ехать к нему накануне, но нет. Воровский промолчал. Только привлек меня к себе.

— Может, нам повезет и полиция не найдет никаких зацепок. В любом случае, в ближайший месяц придется залечь на дно и пристально следить за ходом следствия.

Я устроилась в его объятиях, и мы долго сидели молча. Уставившись на искусственный камин, думали каждый о своем. Мне предстояло тяжелое испытание - игра в кошки-мышки с русским уголовным розыском, а ему… ему было еще тяжелее.

Из-за меня он потерял свою компанию.  Я не знала, почему он не прогнал меня прочь. Не знала, почему не оставил меня в доме с трупами дожидаться полиции. И от этого было еще тяжелее. Прогони он меня – я бы забилась в угол в своей квартире и, тихо поскуливая, зализывала бы раны в ожидании приговора. А он оставил меня рядом. И теперь всю тяжесть нашего положения придется делить на двоих. Сможем ли мы выдержать такое испытание?

Глава 49. Лиза

Напряжение. Оно повисло в доме Воровского, и казалось, от него нет никакого спасения. Я не выходила дальше порога.

Мое лицо… на него было лучше не смотреть. Даже десять дней спустя на нем оставались следы от того удара, который на прощание подарил мне бывший муж. Мне оставалось только успокаивать себя тем, что он по счастливой случайности не сломал мне переносицу."

"Почти все время я проводила наверху в спальне, кутаясь в длинный полосатый халат Воровского. Мне было стыдно показываться ему на глаза, и я старалась как можно реже спускаться в гостиную. Периодически я звонила родителям, щебетала, что у меня все хорошо, а потом накрывалась с головой одеялом и ревела от отчаяния и безысходности.

Иногда я пыталась вести беседы с его собакой, но Тайсон не очень подходил на роль благодарного слушателя – растянувшись на ковре в спальне, он засыпал на середине моего монолога.

Аля так и не позвонила мне. Видимо, вопрос с долгом и нынешнее положение дел ее устраивали. Она получила от меня месячную оплату процентов для своего благодетеля и благополучно слилась.

Сам Воровский бывал дома только по вечерам. Банкротство «Финансиста» влекло за собой много дел, которые надо было завершить в срок.

Два раза его вызывали на допрос, но сотрудникам полиции так и не удалось подкопаться к нашей паре – у Воровского было алиби. Меня он не упомянул ни разу, и я была ему благодарна – вызов на допрос повлек бы новые вопросы, связанные с синяками на моем лице.

По вечерам мы ужинали, а потом он закрывался в своем рабочем кабинете рядом со спальней и пил сам с собой, никого не приглашая. Он пил так много, что я боялась за его здоровье, но не смела сказать что-то против.