— Если бы Азуле не был французом, мы могли бы замять скандал на местном уровне. А так, да. Придется затаиться и ждать. Ничего другого нам не остается… — подал голос Воровский. — Отвези нас ко мне домой, Марк. Попробуем пробить пистолет. Хотя, я уверен, он вряд ли выведет нас на владельца. Да и отпечатки на нем принадлежат Лизе.

Я смотрела в окно на меркнущую серость неправильно теплой зимы и перед глазами все расплывалось. Разбитое лицо жгло. Губы снова начали кровить.

Воровский взглянул на меня. Поморщился и протянул мне пачку влажных салфеток.

Я распечатала салфетки.

Хотелось плакать. В тот миг я еще не знала, что Воровский стал банкротом. Что у него не осталось ничего, кроме дома и клуба, потому что все средства компании последние полгода были направлены на работу с французской стороной.

В доме Воровского я долго отмывала лицо и руки. Приняла душ, переоделась в его халат. От зеркала отшатнулась. Я ничем не отличалась от Али, которую посетила накануне. Синяк на пол лица, разбитые губы…

Воровский принес в гостиную лед.

— Прикладывай, может, отек спадет быстрее, — растерянно проговорил он и достал из бара бутылку виски.

Я приложила к носу завернутый в полотенце лед. Выпить хотелось так сильно, что сводило скулы.

— За наш полный провал, — разлив коричневую жидкость по стаканам, невесело хмыкнул он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я взяла у него выпивку и молча опрокинула в себя. Подобрала ноги и укуталась в клетчатый плед. Меня морозило.

— Лиза, пока с лица не сойдут следы от ударов, тебе придется прятаться, — хмуро посмотрел на меня Воровский. — Понимаешь? Полиция будет разгребать скандал с убийством и нельзя, чтобы у нее появилась даже малейшая зацепка, намекающая на твое присутствие в том доме.

Меня будут вызывать на допросы, однозначно. Перед тем, как случилось убийство, Азуле и я жутко повздорили на глазах у всех. У меня есть алиби, я провел все время в «Финансисте», и я был не один. Думаю, мы выстоим. Главное, чтобы нигде не промелькнул намек на твое присутствие в доме в момент убийства.

— Он убил его из-за меня… — стуча зубами, проговорила я. — Понимаешь, Миша? Он не понял, что у меня роман с тобой…

Воровский снова налил нам виски и сел рядом со мной.

— Нам надо выстоять, Лиза. Надо дождаться, когда уголовники вынесут свой вердикт. А они будут готовы повесить убийства на первого встречного. Знаешь, почему? Потому что французы станут давить на Москву, а Москва на нас… А еще – мы с тобой банкроты, Лиза. Азуле успел нас разорить…

— Но мы ведь… еще живы, да? — подняла на него глаза я.

— Удивительно, но да. Живы.

— И мы… вместе?

— Кому-то не нужна больше свобода? — усмехнулся он.