Если я правильно помню, на третьем курсе папа с тремя теми самыми друзьями, тогда еще будущими его партнерами по бизнесу, и двумя ребятами из другой группы сколотил что-то вроде строительной бригады. Типа шарашки, что ли. И подряжались на дачных участках строить домишки и чинить все подряд, рыть колодцы и так далее. Окончив институт, папа не воспользовался возможностью остаться в Москве, а по распределению поехал в Сибирь. И вот там Павел Егорович наш сколотил первый свой капитал, помимо основной работы занимаясь еще и той самой шабашкой — это он так зарабатывал на свадьбу с мамой.

А через три года, когда институт закончила и мама, он вернулся в Москву, и они сразу же поженились. В конце восьмидесятых папа открыл свой первый кооператив, пригласив в него тех самых троих парней-одногруппников. Как раз начался бум на строительство личных домов в западном стиле с дизайнерской отделкой и парками-садами на приусадебном участке. Ребята быстро заработали весьма солидные по тем временам деньги. А в девяносто первом строить они перестали (ну кроме каких-то отдельных объектов) и сменили деятельность на архитектуру, проектирование, перестройку и перепрофилирование промышленных объектов. Не знаю подробностей, но мама говорила, что парни как-то договаривались и с рэкетом, и с властями. Понятное дело, определенные «откаты» платили всем, зато спокойно работали и развивались. А потом, насколько мне известно, произошла «ротация» бандитских группировок. Тех, с которыми они… скажем так… «сотрудничали» раньше и кому «отстегивали», сменили другие, какие-то очень уж резкие беспредельщики. И захотели отжать себе весь бизнес отца и его друзей. Папа боролся как мог, но…

— Один? — перебил ее Ладников.

— Что — один? — захваченная собственным рассказом, Софья не сразу сообразила, о чем он спросил.

— Один боролся? — уточнил Ярослав.

— А-а, — поняла, Соня. — Один. Эти самые партнеры, которых папа почитал за близких друзей, как-то в один момент резко отпали, сразу подчинившись требованиям бандитов. Вроде как те угрожали их семьям. А папа вот уперся. Но ничего противопоставить рэкетирам у него не получилось. Не помогли ни связи, ни знакомства, ни, понятное дело, милиция. Бандиты отобрали у него все: фирму, активы, все деньги, все объекты, две квартиры (в том числе ту, в которой мы жили, старенькую-маленькую, перешедшую папе еще от бабушки) и даже машину.

Остался только этот вот участок.

— То есть усадебный участок?"

"— Не совсем, — разъяснила Соня. — Наш усадебный участок бандитам не достался, но и все, что сейчас является поселком Октябрьское, тоже осталось у папы. Только раньше это было такой огромной поляной со стихийной свалкой стройматериалов, практически по всему периметру окруженной лесом.