И с одной-единственной грунтовой дорогой, ведущей к ней. Очень красивые места и совершенно бесхозные, бросовые. Для возделывания и сельхозработ они не годились, поэтому не принадлежали ни одному колхозу или совхозу. Для масштабного строительства тоже не подходили, а когда превратились в нелегальную свалку — от них отбрехивались всякие власти, поскольку никто из чиновников за ту свалку не желал нести ответственности. Каким-то образом и за какие-то совсем уж смешные деньги Павлу Егоровичу удалось приобрести эту землю в собственность. Просто он в этой поляне увидел большой потенциал и перспективу, как он объяснил мне однажды свой выбор.

Мусор вывезли, площадку разровняли, где требовалось — засыпали щебенкой и грунтом, сделали дренаж и даже успели разбить на будущие улицы и участки, на которых собирались возводить коттеджи на продажу. Ты же оценил удобство расположение поселка? — поинтересовалась Соня у Ярослава, слушавшего ее с повышенным вниманием.

— Без сомнения, очень крутое место, — кивнул тот. — От МКАДа всего тридцать километров, причем по классному шоссе с трехполоской в обе стороны.

Удобный съезд, от шоссе всего восемь километров, причем лес, который окружает поселок, отгораживает его от пыли и шума. Да еще и железка рядом, всего в пяти километрах. В соседнем поселке городского типа, куда уже добрались крупные торговые и развлекательные центры.

— Это сейчас. А тогда, больше двадцати лет назад, ничего этого еще и в помине не было. Разумеется, кроме соседнего городочка и железной дороги. Но Павел Егорович, обладая определенной чуйкой на перспективные проекты и неким, что ли, особым даром предвидения, сумел в жуткой свалке, на которую со всех ближайших объектов свозили строительные отходы, увидеть ту самую перспективу, — искренне восхитилась отцовским талантом Софья.

 — Что интересно, к моменту, когда у нас все отобрали и разорили папу с мамой подчистую, один коттедж их компании ведь уже заказали. Они даже начали его возводить. А вместе с ним начали строить и эту нашу усадьбу. Если быть точной, к тому моменту построили только первый этаж центральной части нашего дома. Пригодными для жилья можно было считать лишь две комнаты: большую кухню-столовую и маленькую комнатку рядом, без окон, подразумевающуюся будущую кладовку. И считать лишь условно и с большой натяжкой. Вот в этих двух помещениях мы и жили.

— В каком смысле — жили? — поразился Ярослав.

— В самом прямом, — рассмеялась Софья и задала ему встречный вопрос: — А где нам еще было жить? Квартиру у нас отжали, дедушка Егор с Эльвирой и Настей в это время жили в своей двухкомнатной квартире. Родители мамы — в Воронеже, в своей маленькой квартирке.