черт, я преследовала его в Инстаграме все выходные, ожидая, что он опубликует фотографию с любой другой девушкой, чтобы я могла наброситься на него.

Он этого не сделал.

Он опубликовал две фотографии. На одной были он и Ксандер, полуголые, в темных очках, отдыхающие у бассейна последнего.

Подпись гласила: «Он ненавидит меня за то, что я его разбудил, но я рад, что mon fréro — мой друг вернулся».

Это вызвало улыбку на моем лице. Ронан, казалось, всегда ладил с Ксандером больше, чем с Коулом и Эйденом. Что-то подсказывает мне, что Ксандер также более терпим к личности Ронана, чем двое других.

На второй фотографии Ронан корчил рожу за спиной ничего не подозревающего Коула, который читал книгу.

Подпись говорила: Ботаник.

И все.

Он не прислал мне ни сообщения, ни позвонил, ничего такого. Ладно, может, то, как я ушла, не было обнадеживающим, но бросьте, это же Ронан. Я ожидала получить сообщение в тот же вечер.

Я продолжала пялиться на свой телефон весь ужин, пока Нокс не высмеял меня.

Потом, он не написал утром. Известно, что Ронан спит, но нет таких вечеринок, из-за которых он потерял бы сон.

Одно привело к другому, и следующее, что я помню, я у него дома.

Очень тактично, Тил.

Ну, раз уж я уже здесь, я могу с тем же успехом пойти с этим.

Я толкаю дверь его спальни, и звук голосов, доносящихся изнутри, останавливает меня на полпути.

— Эдрик недоволен, — говорит пожилой голос с шикарным акцентом.

Он не так шикарен, как у графа поместья, но близко.

Он стоит у окна. Ронан сидит с огромной ухмылкой, приклеенной к лицу.

— Боюсь, удовольствие моего отца не мое дело. — Ронан издает долгий насмешливый вздох.

— Ты всегда вёл себя так, что это не устраивало твоих родителей, — говорит мужчина.

Его голос знаком, я полагаю, потому что он брат Эдрика — тот, кто вернулся из Австралии, чтобы помочь с компанией.

Со своего места я вижу только спину Эдуарда Астора. На нем отвратительный темно-красный костюм и коричневые кожаные ботинки.

— Я знаю, хорошо? — ухмылка Ронана становится шире.

Я почти чувствую силу, стоящую за этим, и то, как он пытается удержать свои мышцы на месте.

— Некоторые могут даже заподозрить, что ты похож на меня, — голос Эдуарда становится зловещим, ровным. — Разве в этом не было бы иронии судьбы?

— Пошёл.

— Следи за языком. — я слышу ухмылку в голосе Эдуарда. — Ты наследник графа.

— А ты брат графа. Веди себя как один из них и прекрати валять дурака, или клянусь...

— Что? — настаивает Эдуард. — Закончи то, что начал, племянник. Твоя благородная кровь говорит об этом, верно? Насколько всем известно, конечно."

"Ронан продолжает смотреть на него так, словно хочет проткнуть ему грудь и вырвать со спины.