«Что ты так по нему страдаешь? Козлом был твой Сережа! И ты прекрасно об этом знаешь!»

Потом, спустя время я много думала о наших отношениях и понимала, что она права. Скорее всего, мы бы развелись. Он бы ушел от нас с Тошкой. И… мужем Сергей был таким себе. Я все это понимала, и любовь моя казалась детской, неправильной. Сейчас бы мне было сложно ужиться с Сергеем. Наверное. Я привыкла одна.

«Он тебя не любил, и его любить тоже особо было не за что!»

Маме он очень не нравился. Они не поладили сразу после нашей свадьбы, и ездила я к маме потом одна. У Сергея всегда было тысячу причин не поехать к ней, а мама выдумывала такие же причины не навещать нас. Для мамы все мужчины были козлами и мой отец в том числе. Он нас бросил, когда мне исполнился год, ушел к другой, а потом погиб в аварии. Мама говорила, что это его Бог наказал. Теперь у нее завелся ухажер, и все свое свободное время она уделяла ему. Помогала финансово нам с Тошкой и постоянно злилась на то, что фирма Сергея доставляет столько неприятностей, но приезжать не торопилась. У нее работа и своя личная жизнь. В няньки она не записывалась. Примерно так высказалась Ирина Владимировна, когда родился Антон, и я вернулась из роддома домой.

«Он оставил тебе кучу проблем, включая своего сына!».

Мама давала мне деньги на аборт после смерти Сергея. Она считала, что мне одной ребенка не поднять, особенно с его долгами. Потом, когда проявилась особенность Антона, она сказала мне ту фразу, которая воздвигла между нами стену: «Если бы ты сделала аборт, Катя, то сейчас не возилась бы с этим инвалидом, а устраивала свою личную жизнь. Кому нужен такой довесок? Со здоровыми не берут, а у тебя такой… проблемный. У меня сил и времени на возню с ним нет!».

Пиликнул сотовый.

«Машина внизу. Вас ждет шофер».

Начало немного подташнивать от волнения. Как будто все в тумане. Я собрала непослушные очень светлые волосы в хвост на затылке, покусала бледные губы, тронула пальцами синяки под глазами. Наводить макияж времени нет. В коридоре послышалась возня и шепот. Лариска приехала. Когда вышла из ванны и посмотрела на нее, она выглядела так же испуганно и встревоженно, как и я. Кусала губы. Я быстрым шагом подошла к ней, и она меня крепко обняла.

— Ладно… я пойду. Потом созвонимся.

Голос Дениса донесся как сквозь вату. Я кивнула и схватила его за руку. Мне было очень стыдно. И совсем нечего сказать. Но я понимала, что и ему сейчас плохо.

— Прости…

— Нет, я все понимаю. Ты здесь не при чем. Разберись со всем и поговорим.

— Да… поговорим.

Согласилась я, не зная, что еще сказать. Когда он вышел, Ларка вцепилась мне в плечи."

"— Как жив? Как это вообще может быть? Что именно тебе сказали? Может, это ошибка?

— Что жив, был в плену… что везут в штаб. Лар… мне страшно.