Помните меня?

— Здравствуйте, — очень тихо произнесла я… Последний раз этот человек звонил, чтобы сообщить о смети Сергея. Отчего-то сердце очень сильно сжалось, и мне стало трудно дышать. Эффект дежавю, и как будто меня сейчас снова разорвет от адской боли. Даже перед глазами потемнело и пульс забился в висках.

— Добрый вечер. У меня для вас важная новость — ваш муж Сергей Антонович Огнев жив.

Я ощутила, как подкашиваются ноги и как сдавливает грудь, облокотилась о стену, ловя воздух пересохшими губами.

— Слышите? Ваш муж жив. В ходе секретной операции нам удалось освободить его из плена. Сейчас майора везут к нам, если вы хотите и можете, я пришлю за вами машину. Вас доставят в штаб."

"Я медленно сползала по стене, сильно сдавливая трубку и глядя на то, как старательно Денис пытается достать из-под холодильника укатившееся кольцо. Наконец-то ему это удалось, и он с победным видом обернулся ко мне, сжимая перстень указательным и большим пальцами, и тут же перестал улыбаться.

— В чем дело?

— Сергей… мой муж… он… жив… — пробормотала я одними губами и села на пол.

Глава 3

У меня не было времени подумать, принять, осознать. За мной уже ехала машина генерала, а я стояла в ванной и испуганно смотрела на свое отражение, пытаясь отдышаться. Но кислород не поступал в легкие. Сейчас приедет Лариса, посидеть с Антоном… За дверью Денис, который шокирован новостью не меньше, чем я. Где-то на столе на кухне осталась коробочка с кольцом. И умерло в раскаленном воздухе так и не произнесенное «да».

Но все это стало каким-то мелким, отошло на десятый план. У меня в голове звучали только слова Павлова «ваш муж жив». Они повторялись и повторялись. Били по венам, по нервам и заставляли тяжело дышать.

Я помнила тот день, когда мне сказали о его смерти, очень смутно. Как будто он прошел в жутком сне, как будто часть всего, что происходило, стерлась и размазалась от моих слез. Все эти дни в ожидании тела, подготовка к похоронам и поминкам. Свидетельство о смерти, доклад о том, как это произошло. Жуткое понимание, что моего любимого мужчину разорвало на части снарядом.

Я не могла его опознать лично, гроб не открыли… Мне лишь показали фото фрагментов тела и одежды. Щадящие фото, от которых я постоянно теряла сознание, и меня приводил в чувство их военный врач, подносил к моему носу ватку с нашатырем. Опознать было трудно… но я узнала татуировку, узнала кривые лунки ногтей, нашитые инициалы на футболке. Не помню, что именно… но помню, что сомнений не осталось, и помню, что мне тоже хотелось умереть.

Антошка не дал. Осознание, что он растет во мне, что это часть Сережи, что это его прощальный подарок для меня, не дали мне сойти с ума.