— Какой тугой! — удивляется начальник учебного центра и передает лук своим помощникам, чтобы убедились в этом. — Это твой народ делает такие?

— Да, — вру я и разбавляю полуправдой: — На изготовление такого лука уходит не менее года и стоит он дороже колесницы с двумя лошадьми.

Грозная красота лука, усиленная впечатлением от моей стрельбы, восхищает их, поэтому верят всему, что я произнес.

— Надеюсь, своим хопешем ты управляешься так же хорошо, — предполагает Синухет.

Хопешем он назвал мою саблю, потому что похожа на это египетское оружие. Хопеш — это кинжал, к которому сверху присобачили лезвие серпа или сабли с елманью. В итоге получилось рубящее, а в умелых руках еще и колющее, оружие с длиной клинка пятьдесят-шестьдесят сантиметров и весом килограмма два, отдаленно напоминающее ятаган. Оно пробивает современные доспехи (в этом его преимущество перед кинжалом) и наносит режущие и колющие раны и способно отбивать удар длинным лезвием (в этом его преимущество перед топором). Я потренировался с хопешем, когда жил в крепости, и пришел к выводу, что сабля и даже меч при всех равных более серьезное оружие.

— И вашим хопешем тоже, — говорю я и предлагаю: — Если дашь мне два, сражусь с двумя твоими воинами.

Для тренировок используют хопеши, изготовленные из черного дерева. Они твердые и почти такие же тяжелые, как бронзовые. Рукоятки оплетены узкими полосками кожи. Внешняя кромка лезвия с многочисленными зазубринами. Я беру два и жонглирую ими, как саблями, чему научился у казаков. Черные деревяшки буквально летают в моих руках. В бою толку от этих выкрутасов никакого, разве что противник полюбуется ими несколько секунд, тем самым продлив тебе жизнь на это короткий промежуток времени, но на неприхотливую публику производит впечатление, чего я и добивался. Будь у вас масса самых разных достоинств и талантов, запомнитесь только такими вот голимыми понтами. Судя по восхищенным взглядам, меня запомнили надолго. Догадавшись, что ученики будут выглядеть уж очень убого в поединке со мной, начальник учебного центра выставил двух своих помощников. Оба не умеют жонглировать хопешами, но попали в центр не за красивые глаза. Впрочем, и Школы я у них не обнаружил. В фехтовании она очень важна. Как и в любом деле, если много поколений знания и умения собирались, классифицировались, творчески обрабатывались и передавались от учителей к ученикам, прошедший обучение, пусть и не самый лучший специалист, не будет делать простейшие ошибки. Мат в три хода ему не поставишь. Да и не совсем простые не совершит. В случае с двумя египетскими учителями я имел дело с выпускниками первого или второго класса.