Вот так — никого», — услужливо подсказывал ехидный внутренний голос. И дело было даже не в фигуре или смазливой мордашке. Да, ладная, хоть и неопытная, но такая горячая, что казалось, под ними постель расплавится. И пусть соблазняла мелкая неумело, да и в целом любовницей была неискушенной, но это ведь пока… Зато каждый ее стон влетал как пуля в затылок. Вся обойма, разом. Под кожу, в подкорку, все это впиталось, выжглось в воспоминаниях, вплоть до запаха.

Впервые за долгое время Лютый даже любовницу пригласил, еще из той, прошлой жизни. Думал, что это просто с непривычки такие фейерверки организм устраивает.

Ага. Размечтался.

Чувство удовлетворения было недолгим, а за ним пришла досада, глухое раздражение и непонятная злость. Причем на себя самого. Так что Лютый больше не экспериментировал и девочек не приглашал. Сосредоточился на самом главном — поиске Серова. Тут было куда интереснее, потому что казалось: вот эта зацепка точно приведет к нему. Но стоило потянуть за ниточку и след обрывался, оказываясь ложным. А значит, вывод простой: Серов очень не хотел, чтобы его нашли.

Зато привет от него прилетел через несколько дней. Причем такой, что Лютого на мгновение прошиб холодный пот, когда он поднял трубку. Через непонятный скрежет прорвался голос Палого:"

"— Лютый! Мы две тонированные тачки перехватили на подъезде к Михайловскому!

Моментально изменившись в лице, он развернулся на ходу и бросил Бритому, почти бегом направляясь назад к парковке:

— Едем в Михайловское, быстро! Собирай всех, кто есть поблизости, пусть тоже подтягиваются туда.

Соня

Мы варим обожаемую Лесей манную кашу как раз в тот момент, когда в ворота влетает несколько машин. Охранники едва успевают их распахнуть. Я, конечно, заметила, что они как-то разнервничались, но лезть к парням не стала с расспросами. Тем более, что они быстро направились наружу, чтобы открыть ворота, так что и времени особо на это не было.

Следом за здоровенным крузаком паркуются еще несколько внедорожников, и я поспешно выключаю плиту, а сама выглядываю в окно. Только убедившись, что это свои, беру малышку на руки и иду навстречу.

— Что происходит? — обеспокоенно спрашиваю я, выходя на улицу с Лесей на руках, вопреки запрету. Знаю, что нельзя и что Лютый, скорее всего, будет злиться, но он выглядит таким встревоженным, что я просто не могу оставаться в доме в ожидании новостей. Да и малышка рвется к папе.

— Какого черта ты вышла из дома? — рычит недовольно мужчина, окидывая и меня, и Лесю быстрым обеспокоенным взглядом.

Пытаюсь унять не к месту всколыхнувшиеся чувства. Столько времени! Почти месяц усиленных уговоров, игнорирования, борьбы с собой и, как я считала, победы, — псу под хвост.