— Я не против выпить из твоей, — он снова указывает на бутылку, в которую я впиваюсь пальцами до побелевших костяшек.

Приходится подойти ближе, почти уперевшись грудью в барную стойку. Чтобы случайно не коснуться друг друга, я ставлю минералку на поверхность и делаю спасительный шаг назад, бегло пробегая глазами по красивой мужской фигуре.

Его тело изменилось, стало более мускулистым. Похоже, Аслан теперь уделяет больше времени тренировкам, а не бегу. Каждое движение выглядит уверенным и ритмичным, словно он полностью контролирует пространство вокруг себя.

На нём чёрные джинсы и свитер с вертикальными полосами. Рукава закатаны почти до локтя, обнажая покрытые тёмными волосками предплечья. На запястье плетёный ремешок, чуть ниже — достаточно дорогие часы.

На мой вкус, Аслан одет слишком мрачно — я бы посоветовала другие тона, возможно, светлый свитер или белую рубашку для контраста. Но, похоже, ему комфортно именно так.

— Если не брезгуешь — бери, — улыбаюсь, стараясь звучать беззаботно, хотя сердце стучит гораздо быстрее обычного.

Все усилия, которые я приложила в уборной, чтобы собраться с духом, мгновенно идут насмарку. Диалог сворачивает не в ту сторону, и между нами повисает такая неловкость, что даже воздух становится плотным и тяжёлым.

— Обмен слюной у нас уже был, — напоминает Аслан. — Так что нет, не брезгую."

"Я слежу, как он опустошает бутылку в несколько глотков, после чего мнёт пластик и начинает искать глазами мусорное ведро. К моему несчастью, оно оказывается прямо за моей спиной, и ему приходится обойти меня, оставляя после себя лёгкий аромат парфюма, который почему-то пронзительно запоминается.

— У тебя интересный свитер, — говорю первый попавшийся комплимент, когда Аслан вновь занимает исходную позицию, создавая дистанцию в виде барной стойки. — Такой полосатый и… качественный.

Иллюзия того, что на кухне мы не совсем одни, дарит хоть какие-то крупицы спокойствия. Но стоит кому-то из нас сделать непредсказуемый жест или задержать взгляд чуть дольше обычного — эти крупицы превращаются в бесполезную пыль.

— Ясно, — усмехается Тахаев, проводя ладонью по груди и животу. — Мне казалось, что свитер неплохой.

— Так и есть, — заверяю.

— Пожалуй, выброшу его на помойку.

Чёрт, даже голос у него звучит грубее обычного. У него всё не так, как я помню!

И это совершенно сбивает с толку, потому что с таким Асланом я не привыкла ни разговаривать, ни шутить, ни сыпать комплиментами. Когда-то я хвалила его член, теперь — свитер. Времена меняются, как и вкусы, и увлечения.

Это не плохо — это… жизнь.

— Не надо, правда, — тут же мотаю головой. Иногда мне стоит держать язык за зубами. Вернее, не иногда, а постоянно — во избежание обид. — Он милый. Как и твоя невеста.