В нише в простеньком сундуке было девятнадцать золотых монет в кожаном кошельке, море рассыпанных по дну медяков и мешочек с маленькими самоцветами, которые навскидку золотых на пятьдесят потянут, если не стекляшки. В самой избе всякий бесполезный хлам: простые луки, капканы, наконечники от копий зачем–то — всё это парню и оставил вместе с медяками.

По большому счёту, самое ценное я снял с трупа. Это кулон, нагоняющий страха. Интересно будет узнать его цену.

Распрощавшись с Емелей, скрылся поскорее в зарослях. Поднялся на дерево и взмыл в небо, живо уматывая ввысь, чтоб парня не напугать.

Полдня ещё впереди, авось до Москвы и долечу.

Глава 2

Полет до Москвы

Корректируя путь, двинулся по солнцу, на этот раз стараясь не упускать из виду селения и большие дороги. Поэтому пошёл на малой высоте, не заботясь о впечатлительных людях внизу. Учитывая, что размах крыльев у меня метров десять, вряд ли кто–то перепутает с простой птицей.

Спустя уже час подо мной развеялась белая дымка, и проявилось крупное село. А буквально через пятнадцать минут раскинулся и целый город, который разрезает река. Вскоре я узнал крепость на острове, улицы по очертаниям и кузни. Сомнений не было, это Тула.

Но насладиться видом не дали. Вскоре в меня полетели стрелы, а за ними и магические снаряды! Чего я никак не ожидал. Сделав два резких виража, едва ушёл от ударов. Перепугался так, что понёсся ввысь практически вертикально, отчаянно забив крыльями. Неудачно вышло, что я должен был парить, отдыхая, ибо тело уже устало. Но теперь, не получив передышки, спина загорелась адским пламенем, когда набрал недосягаемую для снарядов высоту.

Не одно, так другое, в верхних слоях стало морозить значительно сильнее. Крылья затрещали, угрожая рассыпаться. Дышать стало труднее. И мне пришлось планировать на снижение, стараясь хоть как–то разгрузить мышцы.

Удалившись от Тулы километров на пять, спустился до двух сотен метров и вновь получил хорошую видимость. Теперь можно отлично разглядеть на главной дороге нескончаемую вереницу повозок и пеших людей, идущих в южном и юго-западном направлении. Вот они и беженцы, которые устроили заторы по всем дорогам, не уступая воинам, идущим в обратную сторону."

"Понимаю, что пугаю люд, но поделать ничего не могу. Мне нужно идти над дорогами и не упускать их из виду. Первый рывок показал, что отклонился я сильно, понадеявшись на авось. А мне ведь и силы нужно сберечь, когда до Москвы долечу. Потому что сразу в бой пойду, иначе никак.

Со шлемом Разлома вижу даже, как в меня люд пальцем тычет, как дружинники щетинятся. Как некоторые с сёдел слетают с перепуга. Только тульские защитники осмелились в меня стрелять, а тут ни одна стрела не полетела в мою сторону.