Почему я должен прислушиваться к твоим просьбам?

Еще шаг.

Моя температура поднимается до тревожного уровня, и все, что я могу сделать, это выполнить его приказ. Судорожно вздохнув, я обхватываю его лицо ладонями и, зажмурившись, прижимаюсь к сухим губам.

Какие-то жалкие сантиметры и моя спина прижмется к стене.

Еще шаг.

– Боже мой, я ненавижу тебя! – шепчу я прямо в губы и целую со всей яростью и желанием, что бурлили во мне, как только он появился в этой комнате.

Я напоминаю себе, что я правильная.

Что я хорошая девочка.

Всегда следую правилам и никогда не иду на поводу у опасности.

Но в этот самый момент мои принципы идут крахом, следуя по пути моего разрушения. Я оплетаю чужую шею руками, прижимаясь ближе, и неуверенно провожу языком по его нижней губе. Я не умею целоваться, поэтому пытаюсь вспомнить все то, что он делал со мной во время пробежки. Кусаю, проникаю в рот и целую, задыхаясь от ощущений.

– Пожалуйста, – шепчу я, снова и снова его целуя. – Ответь мне. – Целую. – Я рада тебя видеть. – Облизываю. – Ответь мне, черт возьми! – Кусаю.

 – Пожалуйста…

Он скользит руками по моему телу и, взяв за бедра, поднимает в воздух, заставляя меня обхватить его торс ногами. Давление внизу живота становится просто невыносимым. Он начинает грубо толкаться в меня – так, чтобы я почувствовала, насколько он возбужден.

– Знаешь, что я сейчас сделаю?

Я качаю головой.

– Нет? Тогда я расскажу, – он несет меня через всю студию и опускает на высокий стол, на котором разбросаны мои инструменты. – Я хочу трахнуть тебя, котенок.

Жестко. Так, чтобы твое тело навсегда запомнило меня. Так, чтобы ты навсегда забыла слово «нет». Ты будешь слушаться, Катерина?

Мои губы приоткрываются. Черт возьми, почему это так… заводит?

– Не делай из меня игрушку, – шепчу я.

Он обхватывает мой затылок и делает очередной грубый толчок. А затем я стону. Совсем недолго и тихо, но этого хватает на то, чтобы сорвать его выдержку с невидимых петель.

Другой рукой он сжимает грудь, пока я не начинаю извиваться, затем скользит пальцами по моей шее и кусает.

Я вскрикиваю, чувствуя, как тону все глубже и глубже. Погружаясь в темноту вместе с ним.

– Блядь, ты такая хрупкая, котенок. Мне нравится все в тебе. Все, – его язык зализывает укус, а потом он оставляет еще один. И еще. Я дрожу и бьюсь в его руках, тихо плача, но он не успокаивается.

Поцелуй. Укус.

Поцелуй. Укус.

На моей шее наверняка останутся десятки его следов, но, кажется, этого он и добивается.

А затем он расстегивает ремень, и пелена спадает.

– Ч-что?..