Что ты выбираешь?

Кеды с шумом падают на пол, как и мое благоразумие. Мой голос никогда еще не был таким дрожащим:

– Второе.

– Положи ноги на мои плечи, Катерина, – приказывает он. Мои щеки, шею и грудь опаляет жаром, и я слушаюсь, напряженно следя за тем, как парень опускается вниз. Мой вздох эхом проносится в воздухе, когда его язык проводит по внутренней стороне бедра, в то время как пальцы впиваются в кожу.

Он кусает меня. Сильно. И я стону, запрокидывая голову назад.

– Смотри на меня, Катерина, – он отодвигает ткань трусиков в сторону и проводит пальцем по моей сердцевине, размазывая скопившуюся влагу.

Я прикусываю губу, когда слышу хрипоту в его прекрасном пугающем голосе, и смущенно киваю. Мне хочется сорвать этот чертов капюшон, чтобы увидеть, как его волосы исчезают у меня между ног, но вместо этого я снова судорожно вздыхаю. Он широко проводит языком по моей киске, задевая зубами клитор.

– Ты просто насквозь мокрая. От чего ты возбудилась больше? От страха или от моей угрозы трахнуть тебя? – говорит он мне в складки, и я извиваюсь, ловя ртом воздух.

Боже, я не могу дышать. Я не могу дышать…

Еще одно медленное движение языком. Мой позвоночник простреливает током, и я кусаю губы, чтобы не стонать во весь голос.

Он посасывает клитор и играет с ним, опускается вниз ко входу и возвращается обратно, наслаждаясь тем, как я распадаюсь на части. Мои бедра дергаются вверх и вниз, вздохи и тихие стоны смешиваются и отражаются от стен, погружая студию в сплошь красный цвет.

Боже мой, я даже не убедилась, что дверь закрыта. В студию в любой момент может кто-то зайти, например, охранник.

Но мне плевать на возможность быть застигнутой.

Все, о чем я могу думать, это то, как язык моего личного монстра трахает мою киску, размазывая влагу по моим бедрам.

– Господи, – стону я, падая на спину. Карандаши и кисти больно впиваются в кожу, но эта боль – ничто по сравнению с наслаждением внизу моего живота.

– Вот так, котенок, насаживайся на мой язык. И стони. Это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.

Мои уши пылают, и я пытаюсь сомкнуть ноги, но он впивается пальцами в нежную плоть и раздвигает их.

– Дай мне маркер.

– Ч-что? – я охаю, когда он проникает языком вовнутрь и тут же выходит.

– Маркер.

Маркер. Зачем ему маркер? Он останавливается, а я не хочу этого, поэтому как в бреду шарю по столу рукой в поисках маркера для чертежей, а затем протягиваю ему.

Он снова начинает целовать мою киску, однако добавляются и новые ощущения – легкая щекотка по внутренней стороне бедра. Я приподнимаюсь на локтях и сквозь слезы смотрю на то, как он пишет что-то на моей коже. Но это длится недолго.