Подруга перекидывает взгляд на меня, и ее лицо меняется, губы растягиваются в ухмылке:

— А что это у нас с личиком?

— Как…

— Как у меня дела? Отлично!

У меня проблемы со словами. Кажется, я от шока забыла все, что только можно забыть. Не могу задать ни одного вопроса, мысли, как тараканы разбегаются в разные стороны.

— Мы же тебя похоронили. Я видела…

— Что ты видела? Как пустую коробочку в землю закапывают? Слезки, наверное, лила, страдала, — кривит жалобную физиономию, а у самой глаза так и полыхают, то ли от радости, то ли от злорадства, — бедолажка.

— Я не понимаю.

—Я действительно не понимаю, как это возможно. — Как ты смогла это провернуть? Больница, похороны…

— Что с похоронами? Вы сами все организовали, молодцы, даже последнюю волю «усопшей» выполнили.

Мы и правда ее выполнили. Хоронили в закрытом гробу, потому что незадолго до «смерти» бедная, несчастная Алена, лежа на койке и сжимая своей ладошкой мою, умоляла об этом. Говорила, что ей страшно, что хочет укрыться, спрятаться.

Я тогда ревела, как белуга. Размазывала слезы по щекам, ни черта не соображала и клялась, что сделаю все, как она хочет.

Все, что угодно.

— Но врач… как он мог на такое пойти?

— А что врач? Я его грешки знаю. Жена у него – ой, какая строгая, а родители у нее и вовсе при власти. Если узнают, чем он занимается, когда с друзьями «на рыбалку» ездит, на кол его посадят. Там брачный договор такой, что в случае измены мужик в одних трусах на улицу пойдет, да еще и без работы останется. Так что помогал он мне, травки всякие давал, чтобы бледнее была. Вас лишний раз не пускал, чтобы глаза не мозолили. Думаешь, так просто все время из себя умирающего лебедя строить? Я жуть, как задолбалась.

Она задолбалась?

Мы места себе не находили, на стены бросались от бессилия и горя, а она задолбалась?

Я отказываюсь это принимать. Бред какой-то. Я точно сплю. Сейчас глаза открою и снова окажусь в комнате загородного дома. За окнами будут темнеть сосны, равнодушные охранники принесут еду…

Перевожу взгляд на Саньку. Может, она что-то понимает? Может, они сейчас обе рассмеются и скажут: «сюрприз, дорогая Тасенька, мы тебя разыграли».

Только Сашка молчит. Все ее внимание сконцентрировано на Алене, в глазах – что-то страшное.

Обычно так она смотрит на врагов.

Я оборачиваюсь к Кирсанову. Это он все подстроил? Специально притащил сюда, чтобы… чтобы что?

Сердце грохочет где-то в затылке так сильно, что перед глазами плавают темные круги. Мне чертовски не хватает воздуха.

— И когда ты собиралась объявиться? — спрашивает Саша, — когда собиралась осчастливить нас волшебным воскрешеньем?

— А я собиралась? Мне и так не плохо. У меня семья, ребенок…на хрен вы мне сдались? Вы свою функцию выполнили, так что все-го хо-ро-ше-го.