Еще один поворот ключа в замке, невнятный скрип несмазанных петель, а потом бодрое:

— Сереж, мы пришли!

Мы с Сашкой синхронно дергаемся и схлестываемся непонимающими взглядами, смотрим друг на друга, явно словив приступ коллективных галлюцинаций.

Потому что этот голос знаю и я, и она. Очень хорошо знаем. И он не может звучать ни здесь, ни где бы то ни было еще. Просто не может и все, потому что его обладательница умерла. Мы лично хоронили ее, последними покидая скромную могилу, оплакивали все это время.

— Сережик, спишь что ли?!

Женскому голосу вторит детское бормотание, потом раздаются шаги и в комнату входит Алена…с Владом на руках.

Я четко вижу тот момент, когда она понимает, кто перед ней. Улыбка сползает с губ, лицо вытягивается. Она стремительно бледнеет и делает инстинктивный шаг назад, будто хочет сбежать, но Кирсанов равнодушно оттирает ее в сторону от выхода.

Сашка, моя холодная, эмоционально скупая Сашка, смотрит на призрака из прошлого, широко распахнув глаза и открыв рот от изумления."

"Я не могу вдохнуть, просто глотаю воздух в попытке сделать вдох, но кислорода нет, его выжгли.

— Алена? — сиплю, все ещё не веря своим глазам.

Это какой-то сюр, бред. Глюки! Как угодно, можно называть, но суть одна – все это неправда. Не может быть правдой…

— Ты зачем их пустил? — неожиданно зло шипит она, набрасываясь на унылого Сережика.

— Они сами…— мямлит парень, с опаской косясь на молчаливого Стефа, — я не смог удержать.

А так пытался, прямо чуть костьми не лег, мать его…

Сашка быстрее берет себя в руки, у нее лучше с саморегуляцией, она запросто отбрасывает эмоции и, пока я продолжаю стремительно падать в черную пропасть, подозрительно спрашивает:

— Почему ты живая?

Вопрос звучит жестко и даже цинично, но в этом вся она.

— Не рада что ли? — хмыкает Алена, но Александру ее сарказм не цепляет, она продолжает все тем же холодным, настороженным тоном:

— И почему Влад с тобой?

— А где еще ему быть, как ни с матерью?

Я не понимаю…ничего не понимаю… Это сон, да? Дурацкий сон, из которого надо срочно выныривать.

— У него есть родители. Его усыновили.

Аленка внезапно веселится:

— Влада усыновил брат Сергея.

Так что все в порядке. Как говорится, по квитанции корова рыжая одна… — снова смеется, довольная своей шуткой.

Я не узнаю ее. Словно с того света вернулась не она, а злобный демон в ее обличии.

Наверное, надо было обрадоваться, что подруга жива, благодарить бога за то, что случилось «чудо», но вместо этого я чувствую липкий холод и страх.

***

— Ален? — зову ее.

Голос звучит так жалко, словно я котенок, которого выкинули в лужу, и он барахтается там, пытаясь не захлебнуться.