Оказалось, ты — моя могила.

Мамочка, прости меня. Прости.

13.11.24. М. Зайцева

76

Открываю глаза и какое-то время тупо пялюсь в низкий потолок. Светлый. Мягкий. Что это? Гудит чуть-чуть… Машина. Я в машине.

Перед глазами тут же проносятся события, предшествующие моему провалу в темноту: ловушка, отравление, мама и папа, пугающий диалог. Провал.

Становится настолько страшно, что сердце заходится!

Рывком сажусь, тут же голова взрывается резкой болью, валюсь обратно на сиденье машины.

Где я?

Куда везут?

Прижимаю ладони к вискам, пытаясь побороть острые спазмы. Руки свободны. Уже хорошо…

— Вась!

Машина резко виляет, так, что меня чуть ли не сносит с сиденья, и тормозит.

Щурюсь на водителя, узнавая его. Тошка!

Боже мой, Тошка!

— Вась, ты как?

Он вылетает из-за руля, открывает дверь с моей стороны, садится, тянет меня на себя, обнимает порывисто.

— Блин, Вась, напугала!

— Тоша… — голос меня плохо слушается, хрипит. Машинально хватаюсь за его плечи, смотрю в глаза, — Тош, это ты? Реально ты? Как ты меня нашел?

— Как-как… — чуть закатывает он глаза, — не уезжал никуда потому что. Сидел, ждал. Думал, встретить после того, как от матери пойдешь, подвезти… А там движ начался непонятный какой-то… Мать из дома смылась. Ты не выходишь. Я звонить. Не берешь. И не выходишь! Я напрягся, решил сходить, а тут мать твоя обратно, с отцом вместе. Потом выбегает сначала она, потом отец… Ну, я и рванул. Дверь открыта, забежал, а ты там… Я чего-то перепугался, подхватил тебя на руки и в машину. Только-только загрузил, смотрю, папаша твой чешет с этим придурком вашим, святошей. Ну, я по газам…

Я слушаю этот сбивчивый рассказ, и волосы становятся дыбом от осознания, чего я избежала, какой участи."

"И сейчас вообще нет мыслей, что Тошка переборщил, и что я неправильно поняла маму и папу… Не переборщил.

И я правильно поняла.

Все очень даже правильно.

К сожалению.

Моя мама просто опоила меня чем-то, чтоб отдать брату Игорю. А мой папа… Судя по всему, он совсем не мой папа…

Весь мой мир, и без того не особо цельный, сейчас со звоном опадает вниз, как разбитое зеркало.

— Блин, Вась… — бормочет Тошка, обнимая меня и баюкая, словно маленькую, — ну ты чего? Тормози, хватит уже… Тебе давай воды? А? Я так понял, тебя чем-то напоили.

Он дает мне попить.

Потом меня тошнит, долго и мучительно, прямо в придорожную пыль.

Сил, чтоб разговаривать и вообще что-то уточнять, уже нет, и я снова проваливаюсь в забытье, но теперь уже блаженное. Потому что парадоксально чувствую себя в безопасности.

Тошка снова куда-то едет, и меня убаюкивает это мерное движение и шум двигателя.

Прихожу в себя в следующий раз уже от чужих голосов над головой.

— Ну, ничего страшного не вижу… — женщина. Спокойная, доброжелательная. Теплые руки.