Хотелось надеяться, что лежит оно, родимое, в милом сердцу ""отчем"" мире в целости и сохранности в какой-нибудь приличной больнице, допустим, в коме и ждёт свою хозяйку назад. Плохие мысли старательно отодвигались в сторону.

— Хотя, скорее всего, я всё-таки в своём же мире, — подсказывал здравый смысл, — И, раз имя с фамилией полностью совпало, к тому же, наследственная родинка на месте — значит эта Алиса — какая-то моя дальняя-предальняя родственница. Понять бы ещё, в какой год угодила. Впрочем, не очень это и важно — я здесь всё равно не задержусь.

Ничем пока не подтверждённая, но непоколебимая вера в то, что выход обязательно найдётся — не давала впасть в неконтролируемую панику.

Домой хотелось до дрожи в коленках. В папину маленькую квартирку к привычным занятиям, к телефону, компьютеру, интернету и прочим благам цивилизации. Можно было бы добавить к перечню и телевизор, например, но я его почти никогда не включала. Разве что некоторые любимые фильмы, вопреки всякой логике, мне нравилось смотреть именно по телевидению со всей его раздражающе-дурацкой рекламой, хотя любое кино в наше время легко и непринуждённо можно было бы разыскать на просторах интернета и наслаждаться просмотром без всяких проблем. Но… это был какой-то мой личный, непонятно чем мотивированный ""пунктик"".

За всеми этими переживаниями и поисками выхода — не заметила, как уснула. Просто ""выключилась"", провалившись в сон. И, конечно же, мне виделся дом.

*Дортуа́р — общая спальня для учащихся в закрытых учебных заведениях.

** Вся описанная ситуация имела место быть в реальной жизни и взята из мемуаров одной из институток Смольного.

5

Ни свет ни заря, в самом прямом смысле этого выражения, меня разбудили удары колокола, долетевшие в приоткрытое на проветривание окно.

— Мамочки, что ж так громыхать-то, да ещё и в такую рань?! — возмущённо подумала я, поморщившись от неуместного, по моему мнению, громкого звука. Казалось, вообще едва успела закрыть глаза.

Нет, сам звук был довольно мелодичный, душевный такой, но с непривычки — аж в ушах зазвенело. Я так понимаю, для воспитанниц он означал время подъёма.

Вскоре вошла опекавшая меня горничная, принесла таз с водой и чистым полотенцем, чтобы умыться. Не совсем уверенна, но за ширмой, отделявшей угол помещения, скорее всего, располагался умывальник, однако, я бы до него пока точно не дошла — даже в сидячем положении голова начинала кружиться, вызывая тошноту.

— Давайте, мадемуазель Алиса, я вам помогу. — приговаривала она, осторожно приподнимая на кровати.

Горничная оказалась на редкость терпеливой и приятной в общении. Это была спокойная темноволосая женщина с абсолютно заурядной внешностью лет тридцати пяти.