Она еле заставила себя подняться, жалуясь на головокружение, тошноту и слабость. На теле обозначились синяки и кровоподтёки, шея и грудь опухли. (Надо думать — после такого-то фееричного спуска.) В общем, ""добрые"" подруги помогли встать, а затем, потолковав между собой, все единодушно решили, что её в таком состоянии ну просто нельзя отправить в лазарет. Прямо исключено — ведь перед врачом она ""должна была бы обнажить грудь, а этим опозорила бы не только себя, но и весь класс"". (Ну это мы уже от доктора слышали.)

Нет, ну вы только представьте весь идиотизм логики юных… институток. Простите за резкость — нервы не выдерживают. Теперь вот совсем ясно, почему понятие ""институтка"" в наше время фигурирует в не очень-то лестных определениях. Самое нелепое, что Алиса и сама разделяла это чудовищное мнение!

Эта, простите, дурища, проливая потоки слёз и раздавая торжественные клятвы ""иметь мужество вынести боль"", при помощи ""душечек"" натянула на себя платье и, делая вид, что всё в порядке отправилась на уроки. (""Слабоумие и отвага"" — в самом чистом и неприкрытом виде.) А чтобы классная дама и преподаватели не заметили синяков, подружки уговорили тех, чтобы Алиса не снимала (как это полагалось для всех) пелеринку, сославшись на несуществующий кашель.

Я так поняла, к обеду бедолагу начал трясти озноб, на что дамочки закутали её в свои платки. А во время обеда ""заботливо"" слопали её порцию, чтобы скрыть отсутствие аппетита.(С такой-то ""заботой"" — и врагов не надо!) Когда же у еле передвигавшей к тому времени конечности хворой вырывался стон — усиленно шаркали ногами и кашляли, умоляя воздержаться от подобных звуков.

На следующее утро отёк на груди и шее стал ещё больше. Милые воспитанницы не нашли ничего умнее, как придумать, что это от голода и насильно заставляли есть уже просто горящую огнём Алису. Поливание холодной водой горячей головы больной, как вы понимаете, здоровья ей тоже не добавило.

К следующему дню Алиса уже просто не могла подняться. Но все ""мужественно"" решили, что встать совершенно необходимо. И, общими усилиями натягивая на неё форму, упорно убеждали ""не терять мужества и до конца выдержать характер."" Затем стащили её в класс и усадили на скамейку.

На этот раз (о, чудо!) дежурная дама, наконец, заподозрила неладное и попросила Алису подойти к ней. Вконец обессиленная девочка смогла только встать и тут же упала, потеряв сознание. **

В лазарете очнулась уже не она, а я.

— Надо срочно делать ноги из этого ""храма наук и культуры"", — судорожно размышляла я, пытаясь осознать сказанное и переварить шок от услышанной информации, — Если есть вход сюда, значит должен быть и выход.