Баржа мерно покачивалась, продвигаясь вглубь речной системы. Набрав ход она стала устойчивее, и уже не раздражала, а скорее убаюкивала своим ровным движением.

Убрав перстень обратно в шкатулку, я прилёг на жёсткую койку, прикрыв глаза.

Передо мной раскрывались новые возможности. Каждая капля воды в реке пела для меня, рассказывала истории. Я чувствовал, что где-то в глубине сознания скрыто нечто большее — воспоминания о прошлой жизни, о могуществе, которое прежде было моим.

Вместо того, чтобы горевать об отчислении из Академии и вынужденном отъезде из столицы, я чувствовал азарт и предвкушение.

Озёрный край, что за странное место для ссылки мага воды? Я никогда не был в тех местах, хотя знал что род Аквилонов происходит оттуда.

С этими мыслями я провалился в чуткий сон, продолжая даже сквозь дремоту ощущать каждую каплю воды вокруг себя.

* * *Я проснулся внезапно, как от толчка. Что-то было не так. Баржа почти перестала двигаться, хотя продолжала слегка раскачиваться на волнах. За переборкой послышались встревоженные голоса.

— Капитан велел сбросить ход, — доносился чей-то приглушённый голос.

— Тьфу ты! — выругался другой. — Что стряслось то?

— Сам поди спроси его. Только он на взводе после той перепалки с офицериком.

Меня это уже заинтересовало всерьёз. Я вынул из шкатулки перстень и повесил его на шею на цепочке, спрятав под рубашкой. Затем осторожно вышел из каюты."

"Палуба была пуста, лишь у капитанской рубки стояли трое — капитан баржи, мой конвоир и рулевой. Они о чём-то ожесточённо спорили, не обращая внимания на окружающее.

Я подошёл к борту и взглянул на воду. И тут же почувствовал, как перстень на груди нагрелся, а капля внутри него начала пульсировать и тянуться в определённом направлении. В ту же сторону, куда двигалась баржа.

Река вокруг нас расширилась, образуя небольшой плёс с удивительно спокойной водой. Слишком спокойной. На её поверхности не было даже лёгкой ряби, несмотря на вечерний ветерок. А вода… Она пенилась странным образом, словно внутри неё что-то кипело.

— Что за дьявольщина, — пробормотал я, наклоняясь ниже и вглядываясь в странные пузырьки, поднимающиеся из глубины.

— Эй, Аквилон! Назад в каюту! — рявкнул Юдковский, заметив меня у борта.

— Что здесь происходит? — спросил я, но уже в следующую секунду понял, что мне не ответят.

Лицо капитана баржи вдруг посерело, глаза расширились от ужаса.

— Мёртвый плёс… — прошептал он. — Только не это! Живо, полный назад! — заорал он рулевому.

Мёртвый плёс раскинулся перед нами неестественно гладким зеркалом, его чернильная поверхность не отражала ни звёзд, ни облаков, словно поглощала свет.