– Ты никогда не думал, что, может быть, твои представления о мире отличаются от мировоззрения других людей?

– О, Элеонор. Ты никогда не думала о том, что интеллект 90 % людей на этой планете в лучшем случае можно назвать приемлемым? И все же я пытаюсь понять тебя.

Я раздраженно вздыхаю.

– C какой стати тебе понадобилось понимать меня? Просто веди свою чертову машину.

– Как грубо, – его губы подергиваются. – Разве я не должен знать, что происходит в хорошенькой голове моей будущей жены?

Я вздрагиваю. Что он?..

– Это никогда не случится.

– Это уже происходит, Элеонор, – он проводит костяшкой пальца по моей щеке.

Я чувствую, как мое лицо горит. – И я хочу, чтобы ты всегда отвечала на мои вопросы, будущая миссис Кинг.

Черт побери. Меня словно лишили всех сил, оставив на растерзание монстра.

– Не называй меня так. Никогда.

– Не слишком ли много «никогда»? Ты всегда такая грубая?

Нет. На самом деле, я не грублю людям, потому что знаю по себе – иногда слова ранят хуже любого оружия. Вместо того, чтобы ответить, я закрываю глаза и взываю все силы, чтобы подняться, но мое тело такое тяжелое…

«А-анге-ел…»

Мое сердце пропускает удар, когда я вспоминаю чужой, хриплый и абсолютно пугающий голос, шепчущий мне на ухо:

«Маленькая одаренная девочка с паническими приступами.

Разве это не привлекательно?..»

Я должна игнорировать это. Наверное, он уже отправил мне десятки сообщений. После той ночи в лесу он начал писать мне постоянно.

Я точно забуду его. Это так ненормально и чертовски глупо, что я до сих пор думаю об этом.

– Тебе должно быть приятно, что такой, как я, потенциально может стать твоим мужем.

Ты втайне надеешься, что я уже подбираю тебе кольцо, да? Меня трудно не любить."

"Меня пробирает дрожь, когда я возвращаюсь в реальность. К другому человеку – не к тому, кого бы я хотела видеть в данную секунду.

Честно говоря, я никогда не считала себя нормальной.

– У тебя определенно нарциссическая акцентуация. Мне жаль… – я резко замолкаю.

– Жаль?

Мне жаль твоих близких – вот что я хотела сказать. Стыд охватывает каждый дюйм моего тела, сжимает горло, заставляет зажмуриться. У Аарона умер брат, а отец не может выйти из комы.

Состояние старшего мистера Кинга неоднократно освещалось в газетах вроде «Таймс», «Гардиан» или «Дейли Мейл».

В конце концов, даже такой жестокий человек, как Аарон Кинг, заслуживает сочувствия.

– Мне жаль… твоего отца, – тихо произношу я. – Надеюсь, он скоро поправится.

Перед глазами проносятся машины, и мелькают огни, пока между нами повисает тягостная, мрачная тишина.

Через какое-то время я чувствую, как снова могу дышать. Я медленно поднимаюсь с его колен, чтобы расположиться на своем месте.