– Я слышу сарказм в твоем голосе, это очаровательно. У меня есть повод, чтобы отшлепать твою красивую задницу, маленький ангел.

Температура моего тела поднимается, и я буквально вижу, как его губы изгибаются в великолепной ухмылке.

– Пока, чертов садист.

– Рад, что мы с этим разобрались. Держи телефон поблизости.

Тревога проникает в каждый дюйм моего тела, когда я возвращаюсь в гостиную, думая о том, что хочу сделать.

Может быть, ему не нужны мои чувства. Может быть, это не самый подходящий момент, но моя жизнь настолько хаотична, что вряд ли подходящий момент вообще существует.

Уже лежа в своей постели, я прокручиваю в голове возможные сценарии. Возможность потерять его и увидеть разочарованный взгляд внушает мне ужас."

"Но Аарон давно ощущается как дом. И я хочу, чтобы он знал об этом.

…Однажды я сделаю с тобой вещи, которые ты никогда не забудешь, Элеонор.

Я не забуду. Больше нет.

Лондон, Англия.

Тень.

Семь лет назад.

– Элеонор? – кричит профессор.

Когда я поднимаю смычок, волнение быстро перерастает в панику. Мое сердце колотится, как сумасшедшее, а пустой зал начинает расплываться и расширяться, приобретая удушающие формы.

Успокойся.

Я делаю глубокий вдох.

Раньше знакомые запахи вызывали во мне волну ностальгии и волнения: смесь древесины, старой ткани и блеска лака. Мне так нравилось бывать в театре, но сейчас…

Все ученики находятся в освещенном квадрате сцены, где играют мягкие и яркие огни, и каждый из этих дурацких огней сосредоточен на мне. К тому же Миссис Мерфи решила, что будет здорово добавить украшение в виде свеч, поэтому мне кажется, что я могу умереть.

Точнее сгореть, если я неаккуратно упаду со стула.

Соберись, Смит.

– Элеонор, – повторяет миссис Мерфи с нажимом. – Ты готова?

– Да, професс… – я замолкаю, мое горло сжимается из-за того, как больно заложены уши.

Я слышу собственный голос иначе, чем обычно – громче. Так громко, что мне совсем не хочется говорить. Я не могу привыкнуть к слуховым аппаратам. А без стимуляции слухового нерва меня окружает тошнотворная пугающая тишина. Но все же она лучше этого напряжения, которое перерастает в нечто более пугающее. Отвратительное.

Я отвратительна.

Я вижу это в глазах профессора. Ее взгляд давит, она смотрит на меня с осуждением. Холодный пот скапливается на моем лбу, а руки дрожат и похолодели так, будто я пробыла на морозе несколько долгих часов.

– Она снова замерла!

До меня доносится чей-то смех, и я медленно поворачиваю голову в сторону источника звука. Итан.

Итан Мерфи.

Удивительно, как этот мальчик совершенно не похож на свою маму – с идеально собранными волосами, утонченную, почти фарфоровую и тонкую, как статуэтка. Но мне было тяжело понять его. Он мне не нравился.