— Откуда витамины?

— Сева подсказал, а адвокат подсуетился, — улыбнулся Тимур и добавил: — У меня ещё чеснок есть.

Из долгих разговоров с Боксёрчиком и Севой в районном изоляторе временного содержания Тимур знал, что второй строкой в меню каждого приличного арестанта после чая являются животные жиры. Наиболее популярные позиции — сало, сливочное масло и сухая колбаса. Всякая тюрьма — это рассадник туберкулеза. Арестанты традиционно спасаются от этой болезни употреблением жиров. Любая передача в тюрьму должна содержать максимальное количество чая, сахара, кофе, сала, масла, лапши быстрого приготовления, долго хранящейся сухой колбасы, а также лука и чеснока.

Фрукты и овощи передавать бесполезно, занимают в передаче много места, а съедаются сразу. Пара яблок, два-три апельсина вполне достаточны для баловства. Исключение составляют лимоны, они обязательны."

"Далее каждый арестант, получающий передачи, делится с сокамерниками. Обычно сидельцы объединяются в семьи (или «семейки») и все продукты распределяют поровну. Умные люди скрупулёзно рассчитывают рацион от «дачки» до «дачки», от ларька до ларька.

Но сытым в тюрьме человек не бывает никогда…

Боксёрчик искренне посоветовал, как спортсмен — спортсмену, аккуратней заниматься в «Крестах» утренней гимнастикой и не качаться в камере. Давать телу физическую нагрузку в условиях недоедания неправильно. И потом, в хате всегда недостаток свежего воздуха, связанный с перенаселением и плохой вентиляцией. Дашь лишнюю нагрузку на организм, лёгкие станут открываться шире и поглощать больше ядовитого воздуха. Весь спорт — только на прогулке.

Традиционное утреннее чаепитие подходило к концу, и гость успел познакомиться с остальными жителями камеры.

Крепкий чай для зеков не просто напиток, а своеобразный символ. Он полезен, он сближает нормальных людей. Совместное распитие чая или чифиря (штука очень вредная, лучше сразу отказаться от его употребления) позволяет находить настоящих друзей.

И, хотя арестантская взаимовыручка — не пустые слова, Тимур чувствовал, что в этой хате лишнему человеку никто не рад. Обычно в «Крестах» людей сидит больше, чем имеется спальных мест. В камере на шесть мест могло сидеть и десять, и двенадцать человек, и даже больше… И это нормально…

Но, сидеть вшестером в камере на шесть шконок — одна жизнь.

Сидеть в той же камере семерым довольно взрослым людям изо дня в день — совсем другая жизнь. И кислорода меньше. Ждём смотрящего…

После чая верхние жители камеры перекурили и вернулись на место. Молдаванин вытянул с полочки над шконкой потрёпанную книгу, вооружил глаза очками, уселся удобней и принялся за чтение. Тимур с удивлением обнаружил, что зек читает Тургенева «Отцы и дети».