Выглядел он, как графский сын, утомленный бесконечными увеселениями, но должный держать лицо перед холопами.

Смотрелось это презабавно.

Она не успела спросить. Кресло, выросшее из пола, пнуло ее под колени, примеряясь под ее рост и размеры.

— А мы-то уж как заждались вас, Миночка, — осторожно, но с деревенской прямотой сообщил номер Шесть.

Покосился на номер Два.

Второй мужчина сидел на оставшемся стуле и был хмур, как ненастный день.

На минуту она растерялась. Ей нужна информация, но… Что спросить, о чем спросить? Настоящей Ясмин здесь больше нет, и если они узнают, что будет с ней?

Разве, черт возьми, у жертв насильной депортации из одного мира в другой не должно быть спойлеров?

Голова была пустой и легкой, как воздушный шар. На несколько секунд малодушно захотелось сесть, расплакаться, сказать, что не помнит ни слова о жизни до, что она не отвечает за действия маргинальной особы, доставившей им проблемы. Попросить о помощи. Не звери же они, в конце концов.

Победила загнанная на подкорку привычка дать миру так мало информации о себе, как это только возможно.

— Рассказывайте, — незнакомым самой себе нейтральным тоном приказала она.

Приказала. Не попросила.

Это было странно, как если бы у неё в голове сидел электронный пульт управления, переключая лобные доли и стимулируя гипофиз. Наверное, так чувствует себя марионетка, насаженная на леску кукольника.

Сказала и едва успела отшатнуться.

— Рассказывайте? — заорал номер Два, мгновенно растерявший большую часть своей дивной красоты. — Сидим в Ловушке четвёртые сутки, пока ты отлёживаешься в лечебном сне! Какого сорняка ты смеешь…

К нему бросился номер Шесть, похожий на крупную сельскую няньку, смешащую к капризному ребёнку. Тип, представившийся слугой, сидел, как король, вяло медитируя в потолок. Только коса его, как живая, переливалась радужным светом от вечернего солнца, глядящего в маленькое окно.

— В самом деле, мастер, — протянул он. — Мы пришли в Чернотайю за образцами, где естественный срок от трёх до семи дней, а ныне в разгаре второй месяц нашего пребывания в условиях магически изменённого мира.

— Магического измененного мира, — тупо повторила Ясмин.

Ее ум оказался не в силах переварить эту информацию. Она действительно в другом мире?

Но как?

Она не ела странных грибов, не принимала антидепрессанты и не переходила дорогу на красный свет. Ее определённо не переехал грузовик, как обычно случается в мангах.

Последнюю мысль она поймала за хвост и мимолётно удивилась. Она ничего не помнит о себе, но знает совершенно ненужные вещи, вроде соблюдений мер безопасности и однажды прочтённой литературы.

Но это же невозможно! Совершенно естественно, что одна ассоциация приводит к другой, рождая руническое мышление.