Софию выписали, не дав никаких прогнозов относительно того, сможет ли его дочь жить впоследствии полноценной жизнью. Малинин, в целом, особо не думал о тех днях, что ждали его и Соню через десять, да даже через пять лет. Он сосредоточился на том, что можно было предпринять здесь и сейчас.

Для дочери была нанята высококвалифицированная няня. Она справлялась со своими обязанностями на все сто. Михаил часто вспоминал первые дни, когда Надя и Лиза оказались дома. Наполненное какой-то суетой, ощущением новой жизни и нового уклада, это время было разительно не похоже на те часы, что он проводил возле Софии.

Она словно бы осознавала происходящее и не желала становиться обузой - просто лежала и молча смотрела по сторонам. Лишь вздрагивала иногда и вся сжималась. Маленькое существо, уже пережившее столько, сколько не выпадает порою взрослым за всю их жизнь.

Отпустив няню по личным делам, которые требовалось уладить перед длительной поездкой, Малинин сидел и просматривал бумаги, когда в дверь позвонили. Он нахмурился - никого не ждал. С тем, чтобы всё имущество, принадлежащее отцу, было возвращено обратно, разобрался уже давно. Так что понятия не имел, кого это принесло без предупреждения.

- Полежи, - зачем-то сказал он Софии, что никак не могла встать из плетёной колыбели, устроенной в углу Мишиного кабинета, даже если бы этого захотела. - Я сейчас.

И пошёл открывать. А когда сделал это - сердце Малинина заколотилось, как сумасшедшее. На пороге его дома стояла Лия. Он заметил, как женщина, которая сопровождала её, отступила и ушла. Штерн - или лучше называть её Мыльниковой? - вцепилась в трость. Видеть этот атрибут в руках Лии было до одури странно, но Мишу сейчас мало волновал этот факт.

- Миша? - спросила она хрипловатым голосом."

"По радужке невидящих глаз разлилась растерянность, смешанная со страхом. Боялась, что ей открыл вовсе не он?

- Проходи, - глухо обронил Малинин, отступая.

На то, как Лия неуклюже переступала порог, старался не смотреть - слишком острыми эмоциями это откликалось внутри. Но когда Штерн оступилась, не остался на месте - взял её под локоть, повёл следом за собой в кабинет. Помог устроиться на краю дивана, а сам отошёл подальше.

Он гадал, зачем Лия пришла. Гадал и мучился от тех чувств, что уже возродились в душе и теперь обуревали его. И нет - никакими допингами и химиями здесь не пахло. Это болезненное нечто само по себе ворочалось в груди, терзало его изнутри.

- Я пришла сказать, что уезжаю, - прошелестела Лия, сжимая руки в кулаки.

На мгновение Малинину показалось, что он словно бы перенёсся в прошлое, где вот так же смотрел на эту женщину, которая порождала в нём столько ощущений, и всё никак не мог поверить, что она принадлежит ему.