Он присаживается на корточки и долго внимательно вглядывается Ане в глаза. Я вижу, что ей некомфортно, да и Адам заметно напрягается, но ничего не предпринимаю, просто жду, когда он обратится к дочери. Он ничего плохого ей не сделает.

– Привет, дочка, – последнее слово из уст этого мужчины режет по живому. Они с отцом близкие друзья. И семьи наши собирались по праздникам. – Как ты на маму похожа. Одно лицо. А большая-то уже какая.

Аня рассматривает его с интересом, но отвечает лишь одним словом:

– Привет.

Дядя Зураб поднимается и переводит взгляд на Адама: ждёт, пока мужчина представится или как-то обозначит своё присутствие возле нас с Анютой.

Я поздно спохватываюсь и волнительно сообщаю отвлеченную информацию:

– А это наш друг."

"– Адам, – Адам опережает меня и выбрасывает вперёд руку для приветствия. Ещё больше удивляет то, что дядя Зураб, ниже на две головы Адама, уверенно называет своё имя в ответ и отвечает на приветствие. Если бы он был негативно настроен, если бы посчитал ниже себя, если бы не захотел – он бы никогда не пожал протянутую руку.

– Юляш, – вновь поворачивается ко мне папин друг.

 – А вы с отцом совсем не общаетесь?

Он не может не знать ответа на этот вопрос. Скорее всего, хочет сделать свои собственные выводы из моей реакции. Но я про папу никогда плохого слова не скажу. Тем более постороннему. Пусть я не все усвоила из уст отца, но он меня воспитывал правильно.

– Совсем не общаемся.

– А со здоровьем калишвили? Все нормально? – уточняет чуть ли не шепотом. – Болезнь отступила?

По позвоночнику медленно ползёт озноб. Вдруг становится зябко. Откуда он знает? Точно не от мамы… совершенно точно…

– А откуда вы знаете?

– Так Гоша мне ещё тогда звонил, просил посоветовать хорошего хирурга.

Он чуть ли не весь город на уши поднял.

Дыхание внезапно замирает. Я не могу пошевелиться. Такое чувство, что легкие наполнены раскалённым песком – так сильно жжёт изнутри. Папа сам… обзванивал знакомых? Неужели мама на него повлияла? Но… его бы никто не смог заставить делать то, что ему неприятно. И если он звонил друзьям, значит, это было его собственное желание.

Я искренне пять лет верила, что ему на меня совсем наплевать. И что все то, чем мама мне помогает, на самом деле стояло ультиматумом.

Во всяком случае, это всегда подразумевалось с ее слов.

Опускаю глаза, надеясь, что дядя Зураб не заметит влажный блеск обжигающих бесконтрольных эмоций.

Он, несмотря на своё громкое заявление и обвинения, пытался найти хорошего специалиста?

– Юля, а работаешь все там же? В журнале?

Глаза мгновенно высыхают. Я даже подаюсь немного вперед. Ну этот-то вопрос мама точно вряд ли обсуждала на посиделках с друзьями.

– Да. Я там несколько лет была внештатным сотрудником, работала удаленно.