Он не хотел, чтобы она переживала понапрасну. Для обычного человека, близко не знакомого со спецификой работы оперативных служб, невозможно жить спокойно, зная, что в любую минуту за тобой может наблюдать преступник, причем, готовый на все. В конце концов, она — кормящая мама, не хватало еще проблем с кормлением ребенка. Уж лучше, пусть она считает его ревнивым самодуром, чем будет дрожать от страха за свою жизнь и жизнь Даньки. Хотя бы до тех пор, пока он не придумает, как спрятать их надежно.

— Ничего не происходит. Просто я так хочу. Вернее, не хочу, чтобы на тебя всякие уроды пялились.

Все, пока, — он подошел к ней и наклонился, чтобы поцеловать, но девушка обиженно отвернулась. — Влад придет через час… Поворот ключа в замке и снова она чувствует себя невольницей. Даже нет, наложницей. Той, у которой нет никаких прав, лишь одна обязанность — делать так, чтобы в постели твоему мужчине было хорошо.

На глаза выступили слезы. За последнюю неделю опер открылся ей совершенно с другой стороны. Он не был тем прежним Степновым, который когда-то преследовал ее, несмотря на ее нежелание заводить с ним близкое знакомство.

"

"Он не был тем Сашей, который впоследствии окружил ее заботой. Он не был тем ненавистным человеком, которого она не хотела звать ни по имени, ни по фамилии, устраивающим ей скандалы, если что-то ему было не по нраву, грубо хватающим за руки прямо на улице и доводящим ее до слез. Он был совершенно другим: при первой же возможности в любое время дня и ночи тащил ее в постель, где дарил безумные ласки, но стоило ей высказать хоть малейшее недовольство своим положением, сразу отрезал: — Я так сказал,… Как и обещал Саша, практически сразу после его ухода на пороге появился Влад.

Этот парень настораживал ее не меньше, чем совсем недавно Степнов. В его глазах были такие же застывшие льдинки, а улыбка, которая появлялась на его губах крайне редко, совершенно не меняла холодного выражения лица. Их, что, там всех из стали делают? Погода стояла хорошая, да и Даньке следовало нормально подышать свежим воздухом, а не на балконе. Нехотя собравшись и одев ребенка, Юля вышла в холл. Влад стоял на том же месте, как и десять, минут назад, застыв в немом ожидании. С ее молчаливого согласия выкатил на лестничную клетку детскую коляску и закрыл дверь. Из подъезда он вышел первым, медленно огляделся по сторонам и лишь после этого позволил выйти Юле. Происходящее нравилось ей все меньше, а в голову начали закрадываться уже совсем другие мысли.

Старательно делая вид, что не замечает присутствия Влада, Юля положила Данечку в коляску и покатила ее впереди себя в сторону аллейки, проходящей вдоль дома. В голове отчаянно всплывали мысли, которые так мучали ее, казалось бы, совсем недавно.