Тогда, когда она так боялась Сашу и думала лишь о том, как бы спрятаться от него подальше, понимая, что все бесполезно.

Бесполезно, потому что он — бандит и, даже в «погонах», тесно связан с криминалом. Сама же кидала ему в лицо фразочки про «крышевания».

А что, по сути, изменилось за это время? Она узнала его лучше? Узнала хоть что- то о нем? Ни капли. Она списывала запрет на свободу передвижения на его тяжелый характер и ревность, а на самом деле, похоже, все гораздо серьезнее.

Просто рядом с ним стало слишком опасно. Отсюда и сидение взаперти, и приставленный к ней опер с пистолетом в кармане.

Прогулка успокоения не принесла. Юля нервно катала коляску с Данькой, который удивленно разглядывал мать, словно чувствовал ее нервное состояние, и тоже капризничал. Влад неотступно следовал за ней и, казалось бы, даже не смотрел в ее сторону, но в то же время Юля затылком ощущала его пристальный взгляд и от этого нервничала лишь еще больше. Наконец, ей все это надоело, и она развернулась в сторону дома, про себя гадая, что последует дальше. Закатив коляску обратно в квартиру, Влад протянул ей листок с номером мобильника.

— Я буду в машине возле подъезда, пока не вернется Саша, — тихо, но отчетливо произнес он, взглянув ей прямо в глаза. — Если тебе что-то понадобится, набери.

Не дожидаясь ответа, он направился к входной двери, и через секунду послышался поворот ключа.

— Хорошо, хоть в квартире не остался, — с облегчением вздохнула Юля. Только не давала покоя мысль о том, что у этого опера были ключи от двери и, по идее, он в любой момент имел доступ к квартире. Чутко прислушиваясь к тому, что происходит за входной дверью, Юля покормила ребенка и уложила его спать, после чего тихо вышла в холл и направилась в комнату Саши, окна которой выходили во двор.

Наступал вечер, и двор был озарен лучами заходящего солнца. Машина опера стояла прямо напротив подъезда. Похоже, он, действительно, не собирался уезжать, не дождавшись начальника. Юля не видела Влада, но даже здесь, в темноте комнаты, ей почему-то все равно казалось, что он смотрит прямо на нее. В душе всколыхнулась обида — все-таки, этот мир устроен для мужчин, и правила игры устанавливают в нем они. Один диктует ей свои условия, второй — помогает первому ограничивать ее свободу, а ради третьего мужчины в ее жизни, пока еще маленького, но самого любимого, она вынуждена терпеть такую несправедливость.

Осторожно задвинув занавеску, девушка попятилась назад, желая оказаться подальше от окна, и чуть не вскрикнула, наткнувшись на прикроватную тумбу.

Лежащая на ней папка с легким хлопком приземлилась на ламинат, и по полу разлетелись какие-то бумажки. Включив ночник, Юля опустилась на коленки и принялась их собирать. Какие-то справки, протоколы, фотографии.