Пока ищу, выгребаю вещи и посуду из шкафов. Мне кажется, где-то они должны быть. Где-то тут."

"Со звонком в дверь вдруг осознаю себя в полном бардаке. Вновь пугаюсь.

Артём заходит и застывает, оглядывая кухню. Я жадно его рассматриваю — живой. Боже, спасибо!

— Ты решила устроить генеральную уборку? — насмехается Истомин. Приподнимает брови.

На мгновение закрываю глаза. Я безумно, просто до визга скучала по этой его мимике. По нему всему.

— Да. Ничего?

— Ничего. — Он смотрит внимательно. — У меня психотропов нет, можешь на место всё положить. Но если будешь хорошей девочкой, дам затянуться сигареткой.

Губы дрожат в порыве улыбнуться. Если бы я не была так взвинчена, оценила бы шутку.

— Я и не искала, — пожимаю плечами. Беру тарелочки и бережно складываю на место. Саму же потряхивает. — Они мои. Отдай, пожалуйста. Там чуть-чуть осталось. Я допью. Это курс! Курс лекарств. Нужно пройти его до конца, и потом я перестану их пить.

— Прости, Алин. Я их выбросил.

— Что? Зачем? Они же безвредные! Они... — Беру чашку и от злости разбиваю об пол. Потом до смерти пугаюсь. — Артём... прости. Ты меня отправишь обратно? Скажи сразу, к чему готовиться.

Я все понимаю. Все знаю. Я просто не могу находиться в неведении.

Он прочищает горло.

— Нет, пожалуй, я не сдам тебя в секс-рабство из-за разбитой чашки.

Растерянно развожу руками:

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я смотрю на осколки. Глаза наполняются слезами.

— Артём, кажется, у меня проблемы.

— Проблемы будут у Ирины Беляковой. А у тебя, малыш, начинается реабилитация.

Глава 52

Однажды я была в твоей ситуации. Много-много лет назад, моя хорошая. Но я выбралась, и ты тоже выберешься. Нет, не смотри так на меня. О, и не отворачивайся.

Хорошо, я не буду сегодня обращаться к тебе. Ты имеешь право злиться и замыкаться. Сделай это, если тебе так хочется.

Я поделюсь тем, что сказала бы себе двадцатилетней, — юной, запутавшейся, несчастной, — если бы могла перенестись на тридцать лет назад. А ты просто послушай. Ты ни в чем не виновата, милая. Ты особенная, красивая, умная, несмотря на то что говорили тебе родители. Ты ни разу в жизни никому не пожелала зла. И то, с чем ты сейчас борешься, — это очень страшно.

Ты хрупкая девушка, руки-веточки, но держишь ношу размером с дом.

Она давит на тебя и днем, и ночью. Никто, кроме нас двоих, не знает, что она не дает тебе дышать. Тс-с, ты имеешь право на секреты, и я никому не скажу об этом.

Знаю, моя девочка, что ты такого себе не хотела. Не желала, не стремилась. Твои мечты всегда были о другом. Ты видела, что этот мир бывает гадким, что люди в нем могут лгать, причинять боль, притворяться, но думала, что с тобой подобного не случится. Ведь ты умная. Настолько умная, что не попадешься в западню.

Ты попалась.

И ты имеешь право плакать.