Как бы сильно ты мне не понравился с первого взгляда. И... после нашего первого секса я... плакала в душе. Это правда был первый раз, я... очень эмоционально все восприняла.

Невольно отвожу глаза.

— Такого в моей жизни еще не было. Чтобы после секса со мной девчонки плакали, — Приподнимаю брови: — Ты продолжаешь меня размазывать по стенке, Алина.

— Да блин! Мне было больно, и ты назвал меня бл**ью! А я старалась вообще-то! Хотела тебе понравиться! Ты был таким... таким... недосягаемым! Как принц из сказки.

Который предложил потом стать содержанкой. Я молчу недолго. Потом монотонно перечисляю:

— Сделал больно, довел до слез, не смог нормально трахнуть в тройнике.

.. мое мужское эго трещит по швам.

Алина улыбается. Слабенько, но это уже неплохо.

— Все гадкое в сексе у тебя случилось со мной?

— Нет. Была еще пара моментов.

— Расскажешь?

— Как-нибудь. Пожалуйста, больше никогда не покупай девочек! Ты не знаешь и не можешь знать, что у них на душе, пока они делают это! Очень тебя прошу! Иначе я не смогу с тобой дружить.

— Не буду.

— Психолог сказала, что мне нужно к ним лечь на неделю. Думаю, это дорого. Еще она сказала, что ты всё оплатил.

Почему? Почему, Артём, ты столько делаешь для меня? Откуда столько неравнодушия?

— Монстры питаются равнодушием. Может быть, я хочу, чтобы мой сдох?

Она качает головой.

— Не знаю я, Алина, как ответить без пафоса. Иногда просто делаешь, что должен, готовясь к тому, что будет.

Завожу двигатель, порш трогается. Через пару минут вновь начинаю говорить:

— Тебя сейчас мало что радует. Я расскажу почему. Та дрянь, что ты бессистемно глотала горстями, действует на гормон под названием «дофамин». Это гормон счастья. В течение двух с половиной месяцев ты без сожаления и сострадания долбила по нему.

Можно сказать, с ноги лупила, как по мешку изобилия, и оттуда бонусы, как в компьютерной игре, сыпались. И чем сильнее ты била, тем больше сыпалось. Но, разумеется, в какой-то момент источник истощился. Сейчас резервы твоего мешка, малыш, на нуле. Его не нужно бить, его нужно спрятать и поберечь. Тебя ничего не радует, Алина. Вообще. То есть ты в принципе, физически не способна на эту эмоцию. Более того, впереди тебя ждет адовая депрессия.

— О боже. — Она закрывает лицо. — Я не знаю, смогу ли, Артём.

Кажется, я уже не стану прежней. Той Алиной, с которой тебе было весело и которую ты отправился спасать. Тебе достался унылый мешок с кошмарами.

— У каждого своя ноша. Прежней ты не станешь, но, может, и не надо. Тебе придется научиться жить со своими травмами. А мне — с тем, что я не справился с собой и спал с девушкой брата.

— Много раз? — мелькает любопытство. Женщины!

— Два. Это очень много. Если бы ты знала Марка, ты бы меня ненавидела. Я уступил ему место в машине, тем самым желая показать, что обрываю ту связь.