Пропускаю сквозь себя услышанное, пропитываюсь. Мария ударила по самому больному. Зачем? Она ведь знает, что Артём винит себя в смерти брата. Не могла не понимать, как он отреагирует. Слезы на глаза наворачиваются. Охватывает гнев!

Как она могла такое произнести даже в пылу страшной ссоры?! Как язык не отсох?!

— Вообще, жаль, что ты в эскорте. Встреться вы при других обстоятельствах, могло бы что-то получиться.

— Что именно? Любовь?

Пётр пожимает плечами.

«Напиши, как освободишься, — падает на телефон от Адель. — Подкину, малыш».

«Я уже, — печатаю. — Мы ограничились ужином, я у ресторана».

«Поняла, жди».

Сердце из груди выпрыгивает, бьется, трепещет. Через десять минут я забираюсь на заднее сиденье мерса, Адель просит водителя ехать, поворачивается ко мне и выпаливает:

— Что-то случилось? Почему сорвалось?

— Он передумал. Мы поели и разошлись.

— Заплатил?

— Нет. Ничего же не было. Адель...

Вздыхаю. Щеки так и горят. Я не могу успокоиться и вряд ли смогу в ближайшее время. Ребра болят, все тело болит. Мне так жаль, что мы с Артёмом столь сильно поссорились!

— Нам нужно поговорить.

— Да, зайчик, нужно, — соглашается Адель.

— Не получается у тебя как следует работать. Я очень расстроена.

— Не получается, — охотно подтверждаю. — Я пыталась, честное слово, но не могу. Я влюбилась, и это сильнее меня. Я лучше умру, чем с другим лягу. Спасибо тебе за помощь и отзывчивость. Я должна четыреста двадцать тысяч. Завтра же продам телефон, добавлю из сбережений и отдам сто. Оставшиеся триста двадцать в течение года. Понимаю, что сумма бешеная, но я готова быть полезной иначе. Если нужно, в твоем салоне буду убираться каждый день, дополнительно, просто так.

Деньги все отдам до копеечки.

— Почему-у четыреста двадцать? — тянет Адель. Достает телефон, открывает заметки. — Галюсь, ты должна четыреста двадцать, но я одолжила их тебе с учетом, что за каждую заработанную копейку буду получать процент как менеджер.

— Что?

— Конечно. Поэтому добавляем к долгу сорок процентов, плюс сегодняшнюю неполученную сумму... Кроме того, я планировала сделать Петра постоянником, за него поручился давний друг. Что же ты такого сказала, если он просто ушел? — Адель смотрит с раздражением. — Так нельзя делать, малышка.

Ни в коем случае нельзя обижать клиентов. Мне придется тебя оштрафовать.

Пытаюсь сделать вдох, но не получается.

— Я его не обижала. Пётр и не планировал становиться постоянным клиентом. Он признался, что это не его.

— Семьсот восемьдесят у меня получилось. — Она показывает калькулятор.

— Сколько?! — переспрашиваю. В висках стучит ужас. — Адель, я... это космическая сумма.

— Ты сможешь мне ее отдать сейчас? Наличными.

Начинает трясти. Машина летит по пустой дороге, я не понимаю, куда мы едем. Думала, к общежитию.