Заначит, кое-что они могут.

— Их же вам передают.

— Передают, но ты что, реально не понимаешь, о чём речь? За тобой охотятся, киллеров посылают, причём с самого появления практически. Значит рисковать мы не будем, ясно? У тебя в голове может быть что-то такое, о чём ты сам и понятия не имеешь. Явно действует серьёзный противник. Информированный и имеющий технические средства.

— Средства, кстати, могут через тех же «Лесных братьев» передавать.

— Да, так и есть. Их шведы обеспечивают и оружием, и пропагандистскими публикациями. Но сами они не дотягивают, прям как КПК, и получают всё это из Штатов. Это наши ребята отслеживают. Но, как говорится, леший с ними, с братьями этими. У нас шпионами всё пронизано, понимаешь? Везде агенты, везде резиденты. Западники не дремлют, что бы кто ни думал. Я полагаю, что информация о том, что ты мог быть возвращён с определённой миссией у них уже имеется. Верят они или нет, неизвестно, но на всякий случай хотят предотвратить все неблагоприятные последствия. Будем работать по этой теме. Но тебя мы скоро скроем с глаз, отправим в Чуйскую долину.

— Всю жизнь прятаться не будешь, хотелось бы как-то решить проблему.

— Сначала надо проблему выявить, а потом уже решать. Ну что готов?

— К чему?

— К небольшой проверке.

— Прямо сейчас, что ли? — опешил я и почувствовал, как сердце сжала холодная чужая рука. — Надо поспать для начала, отдохнуть. Как так-то?

— Вот, после и поспишь.Пойдём, всё готово уже. Нам потом будет проще, когда мы сможем доверять друг другу на сто процентов.

Да-да. Я-то почему стану верить тебе больше?

Он снял трубку и сделал звонок. Подождал, что ему скажут, а сам не произнёс ни слова. Он повесил трубку и кивнул.

— Идём, здесь рядышком. Много времени это не займёт.

Сказочник. Будто я не знаю, сколько это займёт. Но дело было не в том, что я оказывался почти на сутки выбитым из графика. Дело было в том, что имелось в моей голове и не предназначалось никому из посторонних. Тем более, ему.

— Пойми, мы не сможем двигаться дальше и обсуждать планы операций, пока ты не пройдёшь эти тесты.

Тесты. ЕГЭ, бляха муха!

— А потом на все твои вопросы отвечу я.

— Тоже под сывороткой?

Он улыбнулся.

— Мне концентрацию поменьше надо, — сказал я, когда мы вышли из кабинета. — А то могу ласты склеить. Реакция организма.

Можно было бы начать отказываться, кричать, впадать в ярость, проявлять характер, но здесь, на Лубянке ярость, характер и несогласие не имели никакого веса. Здесь очень хорошо умели ломать людей. Поэтому я решил рискнуть и попытаться обмануть сыворотку. Получилось однажды, получится ещё раз… Обязано получиться — другого выхода не было.

Пройдя по коридорам и опустившись в подвал, мы подошли к металлической двери. Грабовский гулко постучал, и она тотчас открылась.