Вернешься домой – начну регулярно практиковать.

– Я даже знаю чем – смычком.

Они засмеялись оба, поэтому не услышали, как почти беззвучно открылась дверь палаты интенсивной терапии. Врач заглянул проверить состояние пациента. За годы своей практики он повидал многое, но лежащих в обнимку и смеющихся мужчину и женщину через несколько часов после экстренной госпитализации больного – впервые. Это было настолько ошеломляюще и интимно одновременно, что доктор просто тихо закрыл за собой дверь.

Он зайдет чуть позже.

Пациент, только что поступивший, лежащий под капельницей и присоединенный к монитору, смеется.

Негромко, но искренне и легко. По-настоящему.

А это значит – там все будет в порядке.

* * *Рядом с «мерседесом» стояла патрульная машина. И двое полицейских. Один что-то говорил в рацию.

– Ваш автомобиль?

– Мой, – собственный голос звучал бесцветно и был прозрачным, как стекло.

Майя, прикрыв глаза, слушала гневную нотацию. Про безответственность на дороге. Про вопиющие нарушения. Про последующее наказание – штраф и, вполне возможно, изъятие прав. Про автоматическую и неоднократную фиксацию фактов.

– Что вы молчите?! – не выдержал сотрудник ДПС.

 – Нечего сказать в свое оправдание?!

Он на вид чуть старше Майи. Что же вам сказать, господин полицейский? Сейчас у меня и в самом деле нет слов. А мне еще сыну дома объяснять, что случилось с папой.

– Скажите, вы женаты?

Вопрос мужчину удивил. Он помолчал, хмуро глядя на Майю.

– Да, женат. Двое детей. Это имеет какое-то значение?

– Вот представьте себе, – Майе казалось, что она говорит под гипнозом – медленно и будто неохотно, – что вашу жену привезли в больницу в предынфарктном состоянии. И вы не знаете, что сейчас с ней.

Жива ли вообще? Ваша любимая женщина, мать ваших детей. Вы бы соблюдали правила? Или включили мигалку и помчались, наплевав на все? Я бы тоже включила мигалку… Вся разница между нами в том, что у меня не было этой гребаной мигалки.

Ноги вдруг перестали держать. И силы держаться кончились. Покачнулась. Скинуть к черту эти шпильки, что ли?

Спустя пару секунд Майя рыдала в полицейский погон, царапая щеку о маленькие звезды. А капитан неловко гладил ее по руке и что-то говорил. Что штраф все равно выпишут, иначе просто нельзя, но права оставят.

И что он все понимает.

А она была готова даже с правами расстаться. Если это вдруг – цена.

* * *Он повернул ключ в замочной скважине и открыл дверь. Дверь собственной квартиры. Никогда не думал, что это станет так важно – просто открыть дверь своего дома. Май, стоявшая за спиной, хотела это сделать сама, но Илья протянул руку. И она безмолвно вложила в нее ключи.

После больницы с ее распорядком, осмотрами, процедурами, запахами стерильности и лекарств одновременно это была свобода.