Как проводил меня на линейку первого сентября, так и уехал в командировку.

Арсений, мой старшенький, был гордостью семьи. Пошёл в армию по стопам нашего отца-полковника. Сначала закончил военное училище, потом получил звание и успел даже выслужиться до должности командира учебной роты, заместителя командира батальона. Когда Арсений надевал свою форму, я завидовала всем девчонкам! Сильный, красивый, благородный – мой брат был примером самого понятия «мужчина»! В такого невозможно не влюбиться!

Когда полк брата отправили на границу страны, у меня как будто землю из-под ног выбили. Папа вида не подавал, но тоже жутко волновался за старшенького.

Мама умерла, когда мне было девять лет. Рак. У нас больше никого не осталось. Только мы друг у друга. Ну, ещё и Барсик. Мама нашла кота на помойке перед самой своей смертью. Мы берегли его, как символ. Как доказательство маминой доброты, которой женщина окутывала всю семью, преображая даже серое помещение больницы одним своим присутствием.

Барсик стал четвёртым среди нас. И этого оказалось не так мало, как кто-то может подумать.

Папа ушёл из армии, устроился на другую, совсем не престижную работу – водителем, да и в остальном прекрасно справлялся с родительскими обязанностями, воспитав в нас любовь к миру и каждому её обитателю…"

"«Жаль, что такой папа есть не у каждого из сейчас живущих. Было бы куда меньше войн! Одно дело защищать свою землю, а другое – гнобить людей, которые по мнению каких-то ублюдков рожей не вышли».

Отец прервал мои мысли.

– Софа, я тут подумал… – отставной полковник искоса бросил на меня взгляд. – Не хочешь перевестись на другой факультет?

Я удивлённо вскинула брови.

– И чем тебе дипломаты не угодили?

– Дипломатов часто отправляют в другие страны.

– Папа, я потому и пошла на факультет международных отношений, чтобы покататься по миру.

– Вот именно! Ты смотри, что с миром твориться!! Колесить из одной страны в другую, выполняя правительственные поручения – не самая хорошая идея на сегодня.

Отец аж покраснел, излагая свою точку зрения почти не размыкающимися зубами.

Я испугалась за давление родителя. Чай не мальчик.

– Я подумаю.

Папа скривился. Я всегда так отвечала, когда требовалось сбавить напряжение в беседе. И обычно это значило твёрдое «нет», потому что «да» мне никогда не было жалко, когда я понимала, что собеседник прав.

– София…

– Папа! Кот!

Резко взвизгнули тормоза машины, завернувшей на парковку нашей многоэтажки.

Я испуганно выскочила из машины.

– Барсик! Сколько говорить, что нельзя встречать папу здесь!? – Дрожащими руками я подняла кота и зарылась носом в его мягкую шёрстку.

Кот утробно заурчал, успокаивая своим теплом истеричную хозяйку.

«Действительно! Чего переполошилась эта чудная, – наверное, думает он.