Прихожу в себя… Это только в фильмах прощание главного героя с второстепенным вызывает лёгкую грусть. Вживую… – Паша запнулся. – Знаешь… – голос Комарова перешёл на шёпот.

Я взяла за руку неприметного, толком не знакомого раньше парня и крепко сжала его холодные пальцы.

– У меня, помимо родителей, в Воронеже остались две маленькие сестры. Близнецы. Им по пять…

Парень замолчал."

"Наш камбуз в принципе никогда не отличался обилием звуков, а сейчас, прекрасно расслышав шёпот Паши, народ и вовсе умолк, каждый внутри проживая свою аналогичную трагедию.

А я… а мне больше не хотелось возвращаться в то жуткое состояние, из которого я с таким трудом сама себя достала!

Внезапно на меня напало удушающее желание перенаправить общее горе куда угодно, но не на жалость к самим себе. Это угнетающее чувство ещё никого до добра не довело!

В голове родилась удивительная мысль. Ничего подобного меня ещё не посещало, хотя папа рассказывал, что мама часто…

Не давая себе опомниться, а самое главное передумать, робко запела:

– Чёрный ворон, – народ удивлённо оторвался от созерцания своих тарелок, – что ж ты вьёшься… – Пашка ошарашенно моргнул. По щеке парня медленно покатилась слеза, – над моею головой? Ты добычи не дождёшься, чёрный ворон, я не твой!

Даркийцы, как сидящие за соседними столами, так и стоящие в доспехах у стен, переглянулись между собой.

Я же обняла себя за плечи, с трудом вспоминая второй куплет. Но это оказалось излишним.

Мужчина, сидевший в торце девятого длинного стола, подхватил меня на первой же сточке.

– Что ты когти распускаешь над моею головой? Иль добычу себе чаешь? Чёрный ворон, я не твой!

Второй, третий, четвёртый… Не прошло минуты, как мелодию запели все, кто знал слова народной песни. И хоть мы пели не так идеально, как это умеют профессиональные певцы, но я сейчас переживала внутри себя невероятные эмоции!

Казалось, будто внутри меня кто-то сильный, несгибаемый поднимает свою голову и с достоинством принимает возложенную на него тяжесть, точно Атлант, обещая больше не опускать руки.

Песня оборвалась на трагическом конце, но воцарившаяся тишина в камбузе больше не несла в себе горе. Мы смотрели друг на друга и печально улыбались, чувствуя моральную поддержку от каждого.

Вдруг раздались одинокие хлопки.

Я вздрогнула и посмотрела в сторону звука.

В широком проходе стояли пятеро даркийцев.

Главного, который обменял меня на брата, я узнала сразу. Шрам на левой щеке высокого мужчины был незабываем.

– Красиво, – оценил асур, по-нашему «генерал». – После завтрака вас всех проводят в учебный сектор. Вы готовы узнать, что ждёт вас в скором будущем.

«Как всегда ноль информации!» – прищурившись, волком посмотрела на асура.

Воин лишь усмехнулся, а потом и вовсе развернулся, отчаливая.