И это успокаивает меня, ведь я еще ни разу не видела ее и не разговаривала с ней с того дня, как мы привезли ее домой больше месяца назад. Я больше не звонила отцу, решив, что выслушивание его оскорблений не принесет пользы никому из нас.

– Почему ты здесь? Где папа? И кто вы такой? – спрашиваю я, адресуя последний вопрос незнакомцу.

Теперь, когда я смотрю на него, я еще больше запутываюсь. Светло-каштановые волосы, верхняя часть которых растрепана и не причесана, красивые голубые глаза и просто убийственная улыбка. Почти такая же убийственная, как и его тело. Он вряд ли старше меня, но держится с изысканной уверенностью, которой не обладают большинство мужчин моего возраста.

Меня охватывает странное чувство, хоть я и не могу определить, что же это такое.

Единственное, что я знаю, – он чертовски привлекателен. Какого черта моя мать делает рядом с ним?

– Крэйвен, – отвечает он с ухмылкой.

– Боже мой, мам, это твой парень? – спрашиваю я, широко раскрыв глаза.

– Аделин Рейли, не будь бестактной. Разумеется нет. Он помогает ухаживать за мной, пока я выздоравливаю. А теперь впусти меня, пока я не упала у твоего порога и больше никогда не поднялась.

Что ж, драматично, как всегда.

Крэйвен улыбается, и на его щеках появляются ямочки. Он берет мою мать под руку и помогает ей войти в дом, направляясь к красному кожаному дивану. А я просто глупо наблюдаю за ними, удивляясь, как, черт возьми, она уговорила отца позволить кому-то постороннему ухаживать за ней. Особенно тому, кто выглядит как… этот тип.

Может быть, он и не ее парень, но, судя по тому, как покраснели ее щеки, он определенно ей не безразличен. Честно говоря, если бы моя мама вышла замуж за мужчину помоложе… она была бы молодец.

Я бы гордилась ею.

Закрываю входную дверь и сажусь напротив нее. Сибби, скорее всего, принимает душ, а Зейд сейчас выслеживает некоего пользователя даркнета, который любит мучить детей в прямом эфире.

Когда я не тренируюсь с Сибби, я работаю над своей новой книгой. Я жутко соскучилась по писательству, и теперь, когда Клэр наконец-то умерла, оно стало для меня настоящим спасением. Совсем скоро я закончу свою первую историю, написанную после возвращения домой, и искренне верю, что на сегодняшний день это будет мое лучшее произведение.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я ее, бросая взгляд на Крэйвена.

– Раздражена, – хмыкает она. – Твой отец сводит меня с ума.

Я поджимаю губы, при упоминании о нем в груди появляется ноющая боль, но в то же время меня успокаивает, что она считает его таким же абсурдным, как и я.

– Он знает, что ты здесь? – интересуюсь я.

– А разве от этого что-то изменится? – возражает она.

И тут ее нос задирается вверх с чувством превосходства. И это вызывает улыбку на моем лице.