Тайна, которую ты скрывала долгие годы, стала явью».

***

Каждый шаг – это удар кинжала, где-то в области сердца, в левой части быстро-быстро вздымающейся груди. Мысленно настраиваюсь на очень и очень трудный разговор. Ещё ничего толком не известно, но я словно уверена на все сто процентов, что Дениска находится за этой дверью. Массивной. Из редкого дерева. На которой золотыми буквами отчеканено короткое послание: «Большаков К.Л».

Три глубоких вдоха. Закрываю глаза. Судорожно впиваюсь пальцами в дверную ручку. Без стука, вхожу.

Взять Дениску с собой на работу… было ужасной, бестолковой ошибкой.

Как жаль, что в момент, когда я искала способ решить проблему с карантином в саду, я забыла о том, что они могут встретиться.

Отец и сын.

Как я и думала.

Вместе. Они сидели вместе. На одном стуле. Дениска сидел на коленях у Кирилла и смотрел. Лихорадочно переводил взгляд на обоих родителей.

То на него, то на меня. На него, на меня…

Копия. Такая идеальная, идентичная копия.

Мой сын. В руках моего… самого жуткого в жизни кошмара.

***

– Дениска! – с воплями бросилась к ним навстречу.

Нет, нет, нееет!

Это все сон, дурной, кошмарный, проклятый сон!"

"Попыталась выхватить из рук мужчины ребенка, но тот выставил передо мной руку, не позволяя и пальцем коснуться к тому, что по праву было ЛИШЬ моим.

– Отдай мне его. – Едва сдерживая слёзы, не криком, а в полтона.

– За ребёнком нужно лучше следить. Безответственная рохля! – Большаков был зол. Зол? Это ещё мягко сказано. Его прошибла мощнейшая ярость. До вздыбленных волос на макушке, до оскала на полных губах, до проблесков бушующей бури в чёрных, как смоль, глазах. – Он мог пострадать! Он мог убежать на улицу, выбежать на дорогу, в конце концов, или проглотить коробок со скрепками.

Идиот, ты преувеличиваешь! Дениске не шесть месяцев, он не младенец, чтобы вести себя подобным образом. Лучше бы ты так раньше за него переживал, когда я еле-еле сводила концы с концами, потому что не могла купить сыну приличных подарков на дни рождения, а сладкое у нас было только по праздникам.

– Мне было очень плохо. Я… не хотела. Я случайно… уснула. От переутомления, наверно. – Вырвалось само по себе. От страха и шока у меня вновь закружилась голова.

– Ладно, – Выдохнул. Провёл пальцами по прилично длинным волосам тёмно-каштанового цвета. Взгляд начальника слегка смягчился. – Об этом позже. А теперь вот что, скажи, Демидова. – Секундная пауза. – Кто его отец, Лилия? – Ударил меня в грудь своим твёрдым, властным басом.

Только не это. Не это! Не этооо!

Я практически упала перед ним на колени, от захлестнувшей меня с головой, тошнотворной слабости.

Мамочка.

Как же мне страшно!

Какой же ОН страшный в гневе.