Может дело в дождливой погоде? Ещё и эта ужасная тошнота, в тандеме с головной болью, мешала нормально справляться со своими рабочими обязанностями. Неудивительно, столько стрессов за последние пять лет. А как иначе реагировать организму на извечные проблемы?

Не знаю точно, сколько прошло времени. Сон длился не более пары минут, как мне казалось. На деле же – чуть больше двадцати. Когда я, с превеликим трудом, разлепила ресницы, то не поверила собственным глазам – Дениска пропал.

Мамочки!

Денискааа!

И тут же бросилась вон из кабинета, когда увидела, что дверь в комнате была чуть приоткрыта, а в окружающем пространстве орудовала тишина.

Карандаши разбросаны на столе, но его рюкзачок с мишкой на месте. Когда я пробегала мимо столика, за которым играл сын, на миг остановилась. Взгляд невольно упал на детские рисунки. Ох! На альбомных листах, их было около пяти штук, был нарисован человек. Мужчина. Без лица. Который держал за руку другого человечка. Но только маленького. Точнее, его лицо было заштриховано чёрным цветом. У меня перехватило дыхание. На каждом! На каждом листе был нарисован один и тот же образ. Хоть и в виде каракуль, но я понимала… Дениска рисовал себя. За руку с мужчиной. Безликим мужчиной. Мой малыш остро нуждался в папе. Боже, прости, крошка. Но, к сожалению, я ничего не могу с этим поделать. Если получится, свидание с Виктором состоится. Как бы я ни старалась, но я не могла впустить в свою жизнь другого мужчину. Не знаю с чем это было связано. С внутренней травмой? Или с тем, что я постоянно думаю о Кирилле. Тем более, если рядом со мной, двадцать четыре часа в сутки, щеголяет его маленькая «демо-версия».

Выскочила за дверь, в панике принялась заглядывать в каждый кабинет, спрашивая у коллег о том, видели ли они здесь маленького кареглазого мальчонку? Как вдруг, на кого-то налетела.

И этот кто-то оказался личной секретаршей Большакова. Людочка. Та ещё хитрожопая крыса.

– Демидова! Срочно! К боссу. Вызывает. – Запыхалась. Словно пробежала километровый марафон.

Окружающий мир поплыл перед глазами. Схватившись за сердце, я поплыла вместе с вращающимися перед глазами предметами, пока Людочка не схватила меня за локоть и не встряхнула:

– Эй, что с тобой? Тебе плохо?

– Н-нормально.

Пройдёт.

– Прекрасно. Беги скорей на ковёр. Большаков чертовски зол. Чем ты его так выбесила, интересно? – осуждающее окатила с головы до ног недобрым взглядом.

Пожала плечами. Вдохнула поглубже. Придерживаясь за стену, побрела к лифту. Я знала, что могло настолько сильно разгневать мужчину. Но мне всеми силами хотелось верить, в то, что мои предположения ошибочны. Интуиция сходила с ума, как никогда прежде, а внутренний голос верещал до мучительных спазмов в затылке: «Он знает. Большаков всё узнал! Твой сын у него.