— Моя сестренка… — передразнила она вслух своего партнера, — моя маленькая девочка… Я заменял ей папу и маму… Кормил ее грудью и вытирал попку… С ней наверняка случилось что-то ужасное…

— Но ведь с ней действительно случилось ужасное, — отозвался Маркиз, — так что внутренний голос меня не обманул…

— Ладно тебе, — Лола махнула рукой, — лучше скажи, куда мы теперь направляемся.

Леня взглянул на свой список и ответил:

— Отсюда ближе всего до «Блудного попугая».

* * *«Блудный попугай» оказался полной противоположностью предыдущего заведения.

Это было заметно еще издали, на дальнем подходе — перед входом на тротуаре стояло несколько мощных навороченных мотоциклов, сверкающих хромированными деталями — «хонды», «ямахи» и даже один культовый «харлей дэвидсон». Тут же было припарковано несколько джипов — не представительских лаковых «лендкрузеров» или «лексусов», а настоящих боевых внедорожников с поцарапанными капотами и ободранной краской на бортах.

Особенно впечатляла одна машина, поднятая над тротуаром на огромную высоту, так что под ее днищем можно было пройти, почти не нагибаясь, покрытая выгоревшими надписями на нескольких языках и следами бесчисленных аварий, которые украшали ее, как шрамы украшают лицо старого морского волка.

Над дверью заведения красовалась вывеска, исполненная из огромной, грубо оструганной доски. Название было вырезано на этой доске кривыми, неровными буквами.

Тут же, перед входом, курили двое мрачных бородатых парней в черных майках, обтягивающих рельефную мускулатуру, и в банданах, украшенных черепами.

Байкеры удивленно покосились на Лолу и Маркиза, но посторонились, давая им дорогу.

— Что-то мне подсказывает, что и это — не тот попугай, который нам нужен — проговорил Леня, толкая тяжелую дверь. — Но все же для порядка зададим здесь пару вопросов.

Полутемный зал тонул в густом дыму, как поле боя после артиллерийской канонады, причем к запаху обычного табака примешивался какой-то приторный сладковатый аромат, наводящий на мысли о марихуане и прочих достижениях прогресса.

Навстречу вошедшим никто не поспешил, их вообще не заметили, что было не удивительно в условиях дымовой завесы, ревущего из динамиков тяжелого рока и пытающихся перекрыть его хриплых голосов десятков посетителей. Публику на девяносто процентов составляли рокеры, байкеры и металлисты, остальные десять процентов составляли представители других, не столь многочисленных неформальных объединений молодежи.