Он присел на задние лапы, вздыбил шерсть на спине и загривке и угрожающе зашипел.

— Что-о? — закричала Лола, остановившись посреди прихожей и отмахиваясь от Лени, который пытался привлечь ее внимание, чтобы объяснить ситуацию. — Ты вздумал шипеть? На меня?

Надо сказать, что ее крики не особенно испугали кота, либо он решил идти до конца. Во всяком случае шипение его перешло в утробное рычание. Аскольд переступил лапами и собирался уже прыгнуть, но Лола взревела:

— Рычать? На меня? Что ты себе позволяешь, паршивый клубок черной шерсти! Да на меня такие рычали, до которых тебе расти и расти!

И тут Лола исторгла из собственной груди такой рык, что Аскольд мигом забыл про свои благородные намерения и в ужасе взвился на шкаф. Пу И давно уже лежал в обмороке, невесть как появившийся в прихожей попугай орал сверху, боясь приземлиться:

— Кошмар-р! Звер-рство!

Лола подошла к шкафу, на котором спасался Аскольд, и посмотрела наверх. Она больше не рычала, только чуть-чуть обнажила клыки. Почему-то от этого движения Аскольд задрожал мелкой дрожью и чуть не свалился со шкафа.

— То-то, — удовлетворенно сказала Лола, — рычать он еще будет…

Она повернулась и пошла из прихожей, снимая на ходу камуфляжную куртку. Маркизу, глядящему ей вслед в полном изумлении, показалось, что вместо куртки волочится у нее сзади пятнистый хвост, как у леопарда. Он тайком протер глаза и покачал головой — чур меня, чур! Нет, кажется, показалось…

Кот, обиженно мяукая, спустился со шкафа. Леня подхватил его на руки, другой рукой взял Пу И, который приоткрыл один глаз.

— Ой, ребята, — сообщил он друзьям вполголоса, — Лолка с уссурийским тигром чуть не в одной клетке полночи просидела, от него, надо думать, и научилась, озверела совсем. Я и сам ее побаиваюсь, но будем надеяться, это скоро пройдет…

Конец"