Так, за приятной беседой, они вошли в подъезд, который Леня открыл своим ключом, потому что ночью консьержка не дежурила. Лифт отчего-то не работал, и они направились на свой пятый этаж пешком.

Однако на четвертом этаже их остановило непредвиденное препятствие. Препятствие это представляло собой крупную немолодую даму в лиловом длинном халате чернильного оттенка. Из-под халата в некоторых местах выглядывала сиреневая мужская пижама. Но дама этого ничуть не стеснялась, как не стеснялась она и своих впечатляющих, сильно выступающих форм, а несла их с достоинством.

Не сразу Леня вспомнил, что дама — это нижняя их соседка, знаменитая писательница, автор выдающихся любовных романов, поражающих неподготовленного человека обилием подробностей и живыми описаниями любовных игр.

В прошлую их встречу, когда Ариадна Дубинина — так звали писательницу — пришла к ним ругаться по поводу шума, она не слишком Лене понравилась. Нельзя сказать, чтобы на этот раз соседка произвела на него приятное впечатление, но все же было чему удивляться. В прошлый раз черты лица Ариадны Дубининой выражали суровую непреклонность, глаза смотрели строго перед собой, и ясно было, что этими глазами она видит всех насквозь, подобно рентгеновским лучам. Сейчас же на лице дамы было выражение, которое, хоть и с натяжкой, можно было назвать приветливым, впрочем, Леня определил бы его, как оживление тигрицы перед сытным обедом. Что-то его сегодня тянуло на звериную тематику…

Глаза соседки горели зеленым огнем, кудри, прежде тщательно уложенные, выглядели несколько легкомысленно.

— Леонид? — Она сделала вид, что приятно удивилась. — Добрый вечер!

Леня поклонился. Лола, шедшая следом, буркнула что-то типа «Здрасьте», ей совершенно не улыбалось точить лясы с соседкой в такое время.

— Ах, Лолочка… Что это вы в таком виде… — рассеянно промурлыкала Ариадна.

Леня, удивленный ее интонацией, пригляделся и все понял. Ариадна глядела на Гену.

Очевидно, она высмотрела его еще в окно, оттого и остановила лифт на своем четвертом этаже. Гена был по-прежнему в майке, куртку он отдал Лоле, и его рельефно выступающие мускулы произвели на почтенную даму неизгладимое впечатление. Все остальное — низкий лоб, поросячьи глазки, Генина профессия, крупными буквами написанная на лбу, — очевидно, в данном случае не имело значения.

— Ах, Леонид, познакомьте же меня с вашим приятелем! — воскликнула Ариадна.

Лола, которая хоть и позже Лени, но начала кое-что соображать, не удержалась и фыркнула. Маркиз ткнул ее кулаком в бок и расторопно представил Гену:

— Геннадий, чрезвычайно интересный человек и мой большой друг! Прошу, госпожа Дубинина, любить и жаловать!

— Ах, мне право так неудобно, — заворковала соседка, — но у меня небольшая проблема.