Я вычеркнула эту противную женщину из своей жизни и надеялась, что мы никогда не увидимся, но случилось иначе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Змея подколодная! – Брониславу аж начинает трясти, едва её взгляд падает на меня. – Мою кровинушку убила! Мою единственную доченьку! Клянусь, я сделаю так, что ты пожалеешь о том, что родилась! Прихорашивается она здесь, ведьма проклятая! Вот ради чего убила мою девочку, ради богатств! И к военачальнику клинья подбила, чтобы избежать наказания! Я тебя насквозь вижу.

После гневной тирады, лира Бронислава начинает надвигаться на меня. Я пячусь назад, недоумевая, как её вообще пропустили внутрь дома военачальника. Разве что по старой памяти, ведь раньше мачеха здесь бывала, как будущая родственница. Вот и зашла как к себе домой.

Бронислава, будучи в два раза крупнее, отталкивает хрупкую служанку, которая имеет неосторожность, оказаться у неё на пути. Та ударяется о комод, разбивая стоящую на нём вазу.

Поднимается крик. Служанки принимаются успокаивать лиру Брониславу, но она едва ли слышит их.

Я, прекрасно понимая, что в схватке с мачехой мне точно победительницей не выйти, бросаюсь за горячую ванную, используя её как барьер, пытаясь хоть как-то укрыться от угрозы. Дверь в комнате лишь одна, и мне до неё не добраться.

– Я тебе устрою, паршивка! – Бронислава с нечеловеческим рыком бросается вперёд, намереваясь вцепиться в меня.

Она, неожиданно для своей комплекции, ловко огибает ванную. Я в последний момент отпрыгиваю в сторону, и мачеха, не успев затормозить, с размаху налетает на край купели.

Её массивное тело теряет равновесие, и с оглушительным всплеском она плюхается прямо в горячую воду. Вода фонтаном вырывается из ванны, заливая пол, а я, отпрянув, прижимаюсь к стене, не веря в свою удачу.

Бронислава, отплёвываясь и ругаясь сквозь зубы, барахтается в мокром платье, словно огромный сердитый кот, оказавшийся в ведре.

– Лира Анна! Лира Анна! – дверь распахивается, и в комнату залетает Орм, а вместе с ним ещё один совсем молодой паренёк.

– Со мной всё хорошо, – выдыхаю я, не сводя глаз с Брониславы.

Она тяжело и надрывно дышит, а потом принимается рыдать прямо в ванной, даже не делая попыток выбраться оттуда.

– Моя доченька… моя доченька… – причитает она, закрыв лицо руками."

"Я не испытываю к мачехе тёплых чувств. Она всегда была ко мне предвзята, а вкупе с некоторой неуравновешенностью Брониславы, настоящей Анне нехило доставалось от неё. Но сейчас мне её немного жаль. Может быть, потому что я тоже скоро стану матерью и отчасти понимаю её.