Всякий раз, когда ребенок терял своих родителей, она брала на себя ответственность воспитать их «правильно».

Я не сирота, но в этой женщине я нашел больше любви, чем в своих собственных родителях.

В тот момент, когда я захожу в свой так называемый дом, меня встречает напряженная, неприятная атмосфера гостиной."

"Стиль диванов, кресел и потолка в стиле барокко придает ему элегантную ауру, испачканную невидимыми брызгами крови.

Две пары глаз смотрят на меня с чистым презрением. Первое принадлежит женщине, которая меня родила.

Она ничуть не изменилась. Ее золотистые волосы ниспадают на плечи в обычном высоком стиле с напылением.

На ней одно из ее прямых красных платьев с золотым поясом и туфли на каблуках в тон, она сидит на троне, как королева.

Если бы Юлия Морозова была настоящей правительницей, меня бы приговорили к смертной казни в момент моего рождения.

Второй злобный взгляд, из-за которого кто-то может случайно погибнуть, принадлежит моему брату Константину, который младше меня на два года.

У него волосы светлее, чем у меня, более угловатое лицо, которое никогда не могло выглядеть дружелюбным, и глаза моей матери.

И это первая причина поставить его на самое первое место в моем списке подозреваемых.

— Посмотрите, кто закончил играть в солдата и вернулся.

Вторая вещь, которая занесла бы его в мой хит-лист, это раздражающая манера, с которой он говорит. Это как будто он умоляет, чтобы его застрелили, просто чтобы заставить его замолчать навсегда.

— Я тоже скучал по тебе, братишка. — я улыбаюсь, подбирая его провокационный тон к своему, затем киваю Юле. — Мама.

Она встает, ее поза напряжена, и идет в мою сторону. Когда она останавливается передо мной, меня обдает запахом ее сильных духов, которые можно использовать как оружие.

— Почему ты вернулся, Кирилл?

— Да, брат — Константин стоит рядом с Юлей, как послушный маменькин сынок. — Ты сказал, что можешь бросить все здесь, и мы больше не увидим твоего лица, так что же привело тебя сюда?

— Твой отец. Он надоедливый, настойчивый тип. Он даже убил моих людей, чтобы заставить меня вернуться сюда. Похоже, нам не удастся так легко избавиться друг от друга.

— Садись на самолет в Россию и уезжай, — объявляет Юлия так, словно это само собой разумеющееся.

— Ты здесь никому не нужен.

Эта женщина обращается со мной так, словно я ниже грязи под ее ботинками. Давным-давно я часто задавался вопросом, почему она так сильно ненавидела меня, почему смотрела на меня с таким презрением, что я думал, однажды, она может убить меня.

Когда я видел, как другие матери осыпают своих детей любовью и нежностью, я удивлялся, почему у меня нет одного из них.

Так вот, мне на это наплевать.

— То, что сказала мама, — добавляет Константин.