Она мгновенно возвращается к своему стоическому выражению лица, которое прекрасно имитирует сварливое существование Виктора.

Все сбросили свою армейскую форму, но она единственная, кто выглядит маленькой и худой в своих черных брюках и белой рубашке на пуговицах. Или, может быть, я единственный, кто это видит, учитывая, что я точно знаю, что скрыто под бинтами.

Сказать, что я ошеломлен ее решением поехать с нами, было бы преуменьшением. Мне всегда казалось, что ее корни глубоко уходят в русскую почву, и особенно в армию.

Она чуть не сорвалась, когда я сказал ей уволиться в самом начале, а это значит, что у нее был мотив быть там.

Я никогда не думал, что она так легко откажется от этого мотива и России, чтобы последовать за мной сюда."

"Но опять же, может быть, она сделала это из-за Максима и Юрия. Учитывая, что она всегда была одиноким волком, она раздражающе близка с этими двумя и может думать о них как о компаньонах на всю жизнь.

Какова бы ни была ее причина, мне насрать. Она совершила ошибку, предложив мне свою жизнь, и мне будет так весело лепить из нее то, чем, черт возьми, я хочу, чтобы она была.

Обычно это не та игра, в которую я люблю играть, но опять же, никто не играет с моим стальным контролем так, как это делает, невинно выглядящая Саша.

Виктор справа от меня откашливается, и тогда я понимаю, что она ерзает на месте под моим пристальным взглядом. Это не слишком заметно, но оно есть.

Я поправляю очки на носу средним и безымянным пальцами.

— Не оставляй меня. Понял?

Она дважды сглатывает, прежде чем ответить:

— Да, сэр.

Мои губы дергаются, когда я снова смотрю на вход. Мне нравится, как она называет меня «сэр», это отличается от того, как это делают все остальные.

— Кирочка!

На меня ни с того ни с сего нападают теплые объятия маленькой женщины с темной кожей. Я похлопываю ее по спине, когда она изо всех сил цепляется за меня и отстраняется только для того, чтобы осмотреть меня слева и справа, как будто я домашний скот.

Можно подумать, что Анна, моя мать, за всю ту заботу и привязанность, которые она проявляет ко мне. По правде говоря, она единственная мать, которая у меня была, и я знаю ее только с подросткового возраста.

За годы, прошедшие с тех пор, как я видел ее в последний раз, она похудела и стала костлявой.

Еще несколько морщинок окружают ее глаза и появляются на лбу, а несколько седых волосков начинают пробиваться в прическу. На ней элегантная коричневая юбка и отглаженная белая рубашка.

— Ты стал больше, у тебя даже прибавилось мышц. О боже. — она похлопывает меня по руке. — Ты правильно питался? Ты убедился в этом, Виктор?

— Да, мэм! — даже тон Виктора меняется на, полный уважения в присутствии Анны.

В конце концов, она тоже единственная мать, которую он знает.

Она поворачивается к нему лицом.