Я собираюсь присоединиться к Максиму и Юрию, чтобы помочь раненым солдатам собрать вещи, когда из ниоткуда появляется стена.

Извините, я имею в виду Виктор.

Он стоит передо мной во всей своей стоической красе.

— Где ты был все это время?

— Снаружи.

— Снаружи где?

— Только снаружи.

Он прищуривает один глаз, но затем указывает за спину.

— Капитан спрашивает о тебе.

— Он..?

Я не знаю, почему я думала, что Кирилл теперь будет избегать любого времени наедине со мной.

Судя по хмурому виду Виктора, он не оценил мой ненужный вопрос.

Я прохожу мимо него и направляюсь в офис.

— Войдите.

Я безуспешно пытаюсь не поддаваться его голосу.

В офисе я нахожу его сидящим на передней части своего стола, изучающим какие-то бумаги, и видна только его спина. Твердые мускулы выглядывают из-под тонкой черной рубашки, кажутся жесткими.

— Вы хотели меня видеть? — Спрашиваю я осторожным тоном.

Он не оборачивается.

— С завтрашнего дня ты будешь переведена в шестое отделение.

Мое сердце падает, но я проглатываю это чувство и сохраняю хладнокровие.

— Я имею право голоса в этом?"

"— Назови мне подразделение, которое ты имеешь в виду, и я посмотрю, что я могу сделать. Шестое и девятое - самые лучшие. Какой из них ты хочешь?

— Я хочу поехать с вами в Нью-Йорк.

Его руки останавливаются на бумаге, и он медленно поворачивается ко мне лицом. Лед его глаз встречается с моими впервые с тех пор, как я вошла в комнату, и, несмотря на их холодность, им удается согреть меня с головы до ног.

Проходит несколько секунд молчания, прежде чем он спрашивает:

— Ты хочешь поехать куда?

— Нью-Йорк.

— Нет.

— Почему бы и нет? Вы дали всем этот выбор.

— Все, кто приехал со мной из Нью-Йорка. Ты этого не сделала.

— Но я хочу поехать.

— И быть кем?

— Кем бы ни были Максим и другие.

— Максим и остальные будут моей охраной.

— Меня... это устраивает.

— Ты женщина, Саша. — его голос понижается. — Мой дом - не место для тебя.

— Это сексизм. Кроме того, если я могу справиться с армией, я смогу справиться и с этим.

Все еще глядя на меня, он хватается за стол. Его руки сжимаются на краю, а бицепсы выпирают под рубашкой, как будто он удерживает себя от чего-то экстремального.

— Есть одно отличие.

— Что именно? — мой голос понижается, и я снова с трудом дышу.

— Я буду твоим боссом и буду требовать полного повиновения.

— Я понимаю.

— Я не шучу, Саша. Убирайся отсюда, это не военное положение. Это мой закон. Твоя жизнь будет принадлежать мне.

Я снова киваю. Да, возможно, я отправляюсь в более опасное место, чем то, где нахожусь сейчас, но это лучше, чем застрять в той же среде и ничего не делать, кроме как выживать.