Ресторан и вправду оказался неплох – в достаточно уединенном месте, небольшой зал поделен на уютные кабинки, отгороженные друг от друга невысокими деревянными стенками, покрытыми натуральными вьющимися цветами в горшках. При виде богатого меню Вениамин вспомнил, что завтрак утром готовила ему Карина, и поморщился. Яичница была пережарена, колбаса накромсана неровными кусками, хлеб плюхнула на стол прямо в пакете!

За месяц своего положения богатого человека он привык к хорошо приготовленной пище, к белоснежной скатерти и крахмальным салфеткам, даже научился разбираться в столовых приборах.

Лола решила не ограничиваться одним кофе, они с воодушевлением сделали заказ, после чего она удалилась навести красоту.

– Разве можно быть еще красивее, чем вы есть? – пылко воскликнул Вениамин.

«Ишь, как разрезвился», – с неудовольствием подумала Лола и улыбнулась ему зазывно.

Вениамин взглянул на часы – пять минут второго. Нужно звонить директрисе.

По его невезению у секретарши Ляли обед продолжался с часу до двух, так что трубку взяла сама директриса.

– Инна Романовна! – За долгие годы работы Вениамин все же кое-чему научился от своих учеников.

– Да я уж слышу, – неприязненно проговорила директриса, – что у вас на этот раз? Потоп? Пожар в вашем новом доме?

«Типун тебе на язык», – подумал Вениамин и проговорил слабым голосом:

– Я болен, у меня сильнейшая простуда, возможно, даже грипп! Я уж сегодня отлежусь, а там и выходные…

– А вы что – раньше не могли об этом сообщить? – Голос директрисы был сух, как прошлогодние березовые дрова.

– Ну… – Вениамин занервничал, потому что боялся прихода шикарной девицы, она ни в коем случае не должна услышать его жалкого оправдывающегося голоса.

– Вениамин Александрович, – твердо сказала директриса, – вы прекрасно знаете правила. Вы должны сообщать о своем… гм… недомогании не за пять минут до начала урока, а накануне.

– Но, Инна Романовна, вчера я еще не болел! – Вениамин произнес эту фразу своим обычным голосом, забыв прогнусавить.

«Ты и сегодня вовсе не болен, придурок несчастный», – подумала директриса.

Молчание ее было так красноречиво, что Вениамин по старой памяти испугался.

– Но, Инна Романовна… – проблеял он."

"– Вынуждена заметить вам, Вениамин Александрович, что ваше отношение к работе меня не устраивает, – казалось, голос директрисы стал еще суше, теперь он был похож на древний египетский папирус, – и я, несомненно, поставлю этот вопрос на педсовете после окончания учебного года.

Услышав такое раньше, чуть больше месяца назад, Вениамин упал бы в обморок от страха. Его увольняют! Снова начнутся изнурительные поиски работы.