– О, мы пойдем в какой-нибудь приличный ресторан?!

– Никаких ресторанов! Встретимся с ним, прямо в машине передам ему рукописи Леонардо и книжку – и все на этом! Не могу спокойно спать, пока у нас в доме хранится такая баснословная ценность! За ночь три раза вскакивал, казалось, что кто-то лезет к нам в окно…

– Надо же! А я думала, что ты передашь рукописи в Эрмитаж через ту свою мымру…

– Лола, ну когда это тебе надоест? Я не собираюсь в Эрмитаж, отдам рукописи заказчику, и пускай делает с ними что хочет! А я со спокойной совестью поеду в Трубинск…

– Куда? – Лола изумленно вытаращилась на своего компаньона. – Это еще что за место?

– Город. Маленький, старинный…

– И что ты там забыл?

– Оттуда родом Валентин… то есть Михаил, бывший водитель покойного Николая Львовича.

– Ничего не понимаю… у тебя что – новый заказ? И ты со мной, как обычно, не посоветовался?

– С Михаилом там очень подло обошлись, и я пообещал ему восстановить справедливость. Вспомнил, знаешь ли, о том, что я – современный Робин Гуд, работаю не только за деньги, но и ради торжества справедливости…

– Ой, Ленечка, – Лола потрогала Ленин лоб, – что с тобой происходит? У тебя случайно нет температуры?

– Да ладно тебе! Дело закончено, и я могу немного проветриться… а ты пока доделаешь свою подушку…

– Ох, ты мне напомнил… – Лола пригорюнилась. – С подушкой вышел полный облом…

– Что, нитки не подошли по цвету?

– Если бы! Сонькин муж на старости лет свихнулся, бросил ее и ушел к молодой модельке. Так что все отменяется. А Сонька уже и ресторан заказала на сто пятьдесят человек, и платье сшила: можешь представить, в Милане у какого-то знаменитого дизайнера, – вот что теперь с ним делать?

– Ну, платье-то всегда пригодится… – необдуманно ляпнул Маркиз.

– Что?! – Лола вытаращила глаза. – Какой же ты ограниченный! Какой же ты толстокожий! Ты совершенно не понимаешь женскую душу! Как можно оставить это платье? Ведь оно всю жизнь будет напоминать Соньке о самом большом разочаровании в ее жизни! Так что она сейчас страдает, думает, что делать с этим платьем… выбросить или отдать какой-нибудь бедной женщине…

– Ага, и эта бедная женщина будет варить суп и укачивать детей в платье от миланского дизайнера…

– А почему бы и нет? – фыркнула Лола. – А вот что мне делать с этой подушкой? Аскольд, Аскольдик! Ты не хочешь поиграть с такой милой подушечкой? Думаю, поточить об нее когти будет очень приятно…

Аскольд взглянул на предложенную ему подушку, потянулся и чихнул. На его выразительной морде отчетливо читалось: больно надо!"