И, услышав ее вопли, удовлетворенно хмыкнул – стало быть, его бывшая не устроила свою личную жизнь. Это его теща так выражалась – ты, говорила, доченька, могла бы устроить свою личную жизнь получше. Если бы, говорила, ты меня послушалась, жила бы теперь, ни в чем себе не отказывая, муж бы тебя холил и лелеял, все бы тебе покупал, на море три раза в год возил. И так далее, громким голосом, ничуть его, Вениамина, не стесняясь.

И вот, когда он позвонил, то застал Карину на взводе, издалека доносились крики тещи – стало быть, эти две мегеры ругались. Вениамин не стал вешать трубку, услышав привычные вопли своей бывшей.

Он сумел вклиниться в ее страстный монолог о том, где она хотела бы видеть его, и сообщил о наследстве.

– Чтоб ты сдох! – по инерции ответила Карина и с грохотом бросила трубку.

Однако перезвонила через двадцать минут. И голос ее был сладкий, как липовый мед. И такой же фальшивый. Очевидно, проверила его слова все у той же вездесущей соседки.

Карина тут же напросилась посмотреть дом, Вениамин с мстительной радостью ей его показал – пусть знает, от чего отказалась.

Она громко восхищалась, бегала по дому, открывала все шкафы, глаза ее горели от возбуждения. После ужина она буквально силой потащила его в постель и там старалась, как могла.

Через две недели она ему безумно надоела. Карина здорово изменилась за те два года, что они не виделись. Она прибавила несколько килограммов, от этого лицо ее округлилось и щеки слегка отвисли. Голос ее, в спокойном состоянии не звонкий и немелодичный, становился еще более визгливым, когда она ругалась.

С ним-то она была тише воды ниже травы, стелилась перед ним, преданно заглядывала в глаза, называла исключительно котиком и лапушкой.

Ее намерения были написаны у нее на лбу крупными буквами – бывшая жена хотела перейти в разряд настоящих. Для этого она преодолела себя и держалась с ним помягче. И в постели старалась угодить, как могла. Но могла не очень.

Это Вениамин понял не сразу. А когда понял, то сообразил, что дал маху, когда позволил Карине поселиться с ним вместе. Он безумно устал от ее приторного, как сироп, голоса, от ее бесконечных просьб – купи то, купи это, свози туда, свози сюда.

От ее алчных взглядов, от того, как жадно она ощупывала каждый предмет в его доме, каждую безделушку оценивала. Когда она услышала, что какие-то вещи его дядя завещал другим лицам – соседу, к примеру, или душеприказчику Сергею Сергеевичу, она переменилась в лице и долго обзывала покойника скрягой и старым ослом, так что экономка разбила прямо в столовой две тарелки. Карина тотчас переключилась на Анну Степановну, и тогда Вениамин скрылся в дядином кабинете.